— Опишите позу, в чем она была одета? Поточнее.
— Она была в ночной рубашке желтого цвета из какого-то блестящего материала. Красивые кружева… Она лежала на спине. Укрытая одеялом, нет — у нее только ноги были прикрыты… На ее лице я увидел подушку. Я понял, что этой подушкой ее и задушили.
— Вы очень догадливы, Вадим Андреевич. А вы сами что-нибудь трогали, перемещали какие-нибудь вещи, пока находились в спальне?
— Ничего не перемещал. На полу возле кровати валялся ее парик, я через него перешагнул. А дотрагивался я только до ручки двери.
— Однако ваши отпечатки обнаружены нами и на дверном косяке, и на подоконнике, и на прикроватном столике.
— Возможно, я до всего этого дотрагивался вчера утром, а не сегодня. Вчера мы все находились в спальне Марины Ивановны и при нашей общей беседе присутствовал "" старший оперуполномоченный Сидоров.
— О чем же шла беседа?
— Я не готов отвечать на этот вопрос. Спросите об этом у сотрудника милиции.
— Хорошо, к этому мы вернемся позже. А что еще вы увидели в спальне?
— Еще? Задернутые шторы, на столике — чашка.
Чай на донышке. Она таблетки запивала, видимо… Никакого особого беспорядка. Даже тапочки ее стояли очень ровно на ковре. Все было обычно, кроме.., этот ее поясок от халата…
— Минуту. О нем позже. Ключ, что с ним?
— Торчал в замке — она обычно запиралась изнутри.
— Но когда вы постучали, дверь оказалась незапертой?
— Да, я толкнул, и дверь открылась.
— В котором часу вы вчера вечером легли спать?
— В начале первого. Заснул около двух, наверное.
Сергей тоже.
— Говорите за себя. Вы читали?
— Нет, просто лежал. Потом уснул — даже не заметил как. Устал. Вчера у всех нас был тяжелый день.
— А когда последний раз вы видели потерпевшую?
В котором часу?
— Вчера утром. Около одиннадцати.
— Она что, со вчерашнего дня почти целые сутки не выходила из спальни?
— Нет, не выходила. Ей нездоровилось. После ужина она сообщила через домработницу, что хочет переговорить с секретарем.
— Вы видели, как гражданин Файруз покидал ее спальню?
— Нет.
— А кто-то еще при вас, кроме домработницы и секретаря, входил к гражданке Зверевой?
— При мне больше никто. Она вообще никого не хотела видеть.
— Почему же?
— Я же сказал — ей нездоровилось, вчера к ней даже «Скорая» приезжала, можете проверить.
И снова длинная пауза в разговоре. Затем новый вопрос помощника прокурора:
— Теперь о поясе от ее халата. Где он был, когда вы вошли?
— Вы же сами видели, где.
— Отвечайте, пожалуйста.
