— Это декабристка, что за мужем в Сибирь пошла.
А что? Разве Наталья Алексеевна не из такого же теста?
Разве она не достойна, чтобы нация узнала о ней? Достойна — еще как! Нация обязана знать своих героев в лицо! — он поперхнулся. — Иначе нация деградирует, ассимилирует, растворяется в общей массе. И от великой нации останется пшик, пустое место. — Шипов с трудом выпрямился, оглядел комнату красными от усталости и водки глазами. — Вообще мне давно уже кажется, что это я сам ассимилируюсь, растворяюсь в этом общем дерьме.
Прошу прощения, Наталья Алексеевна, вырвалось. Мне все кажется, что вокруг меня — грандиознейшая свалка и все там кишит, бродит — гадость, гной. И я сам — словно какой-то гнилой отброс — мягкий, тухлый, не способный уже ни к чему стоящему… Так мне казалось, там, среди них.., этих наших, каких…
— У Зверевой, что ли? — спросил Сидоров."
"— Да! В ЕЕ доме, где я… А я ведь там совсем один. Как перст. А сегодня вот я взглянул на мир, на окружающую среду, так сказать, и понял знаете что? Что кругом — еще большее дерьмо.
— Шипов доверительно приблизился к Наталье Алексеевне. — В вас страха нет, вот что, а поэтому вы меня поймете. Так вот, я увидел, что мир за стенами ЕЕ дома — тоже свалка отбросов, еще более вонючих и тухлых. Сегодня мне хотелось убить их всех. Они — свиньи.
Все! Они недостойны ничего великого: ни риска, ни героизма, ни жертвы. Даже поступка настоящего недостойны.
Они — просто стадо, инертная масса. Слизь, короче.
Ведь они просто стояли и глазели — и все. Понимаете? И мне хотелось перебить их только за одно это, за их преступную пассивность. Так я думал. А потом… Потом пришли вы, и все сразу изменилось. Появился лидер, подающий пример.
И время двинулось вперед, и даже у этих насекомых появилась потребность действовать. И я подумал уже совсем другое — а может, они просто спят? И нужен кто-то, кто способен их разбудить? Кто-то с железной волей и великой жаждой, желанием перевернуть все на этой вонючей свалке отбросов вверх дном.
Кто-то, кто способен стать вождем этой тупой и сонной нации и повести ее…
— Куда? — тихо спросила Наталья Алексеевна. — Куда ты хочешь повести нас, Егор?
Шипов смотрел на стол — на огрызки маринованных огурцов, ломтики кекса на тарелке.
— Вы напрасно, Егор, записываете меня в какие-то там лидеры. — Наталья Алексеевна посмотрела на Сидорова, тот нахмурил брови. — Я всего лишь сельский врач.
