– Сейчас еще получишь! Попробуй только к нам снова прийти, понял?!
Ошеломленный ее яростью, Родион выскочил за калитку, но девица не отставала:
– Уходи отсюда, сказали тебе! Уходи!
Копушин сделал два шага в сторону, но внезапно опомнился. Да кто она такая, чтобы посметь дать пощечину ему, Родиону?! И еще орет, как помешанная… Нет уж, милая, раз ты начала первая, то получишь по полной программе, пеняй на себя!
Ирина, налетавшая на незваного гостя, словно наседка, защищающая цыплят, увидела, что парень оборачивается, а на лице его совсем не то выражение, что десять секунд назад.
Только что морда была растерянная, даже обиженная, а сейчас стала… Ирина не могла подобрать слово, но ей стало не по себе. Жестокая, вот какая. И глаза словно ушли еще глубже под брови, так глубоко, что и цвета-то не разобрать. С тихим свистом втянув в себя воздух, он двинулся на нее, и девочке первый раз за все время разговора с ним стало страшно.
– Молодой человек! – послышался суровый голос, и Копушин остановился.
От соседнего дома к ним быстро шла пожилая женщина – прямая, с жестким, напряженным лицом.
– Молодой человек, что происходит? – властно спросила она, бросив взгляд на Ирину.
Но Копушин после только что пережитого унижения не собирался сдаваться.
– А это, собственно, не ваше дело, уважаемая, – наклонив голову и улыбнувшись краешком губ, процедил он. – Я разговариваю с дочерью человека, которого скоро посадят за убийство. – Ирина отчаянно замотала головой, и Копушин вновь испытал удовлетворение.
– Вы что-то имеете против?
Женщина молчала, оценивающе разглядывая Родиона. Наконец проговорила сухо:
– Уходите, оставьте девочку в покое. Как вам не стыдно!
– Сами уходите, – жестко ответил Родион, решив дожать до конца. – И не вмешивайтесь не в свое дело.
По лицу женщины было видно, что так с ней давно никто не разговаривал. «И твои реакции изучим», – усмехнулся про себя Родион. Но, видимо, день для изучения реакций выдался сегодня неудачный. Девчонка вдруг заметила кого-то за его спиной, и глаза ее расширились в радостном узнавании.
– Степан Андреевич! – вскрикнула она, быстро проскочила мимо Родиона и схватила за руку коренастого мужика простоватого вида, лет сорока пяти, загорелого, одетого слишком тепло для такой погоды и довольно нелепо – в спортивные штаны и куртку на голое тело.
Раньше Копушин этого типа не видел, но времени на размышления ему не оставили: девчонка неожиданно разревелась, уткнувшись в засаленную куртку субъекта.
