Родиону нравилось считать себя физиономистом, поэтому он внимательно вгляделся в ее лицо, отметил тонкие губки, остренький носик, невысокий лоб и поставил диагноз: дурочка обыкновенная, фригидная, неуравновешенная. Смущали, правда, большие голубые глаза – взгляд их был далеко не глупым, а каким-то погруженным в себя, хотя смотрела девица на Родиона. Но на это не следовало обращать особого внимания. То, что «глаза – зеркало души», бред сивой кобылы и не более чем красивая фраза, Копушин с детства знал. Разве по его глазам – глубоко посаженным, какого-то неопределенного серого цвета – можно понять, что за душа скрывается за ними?
– Вы кто? – спросила девушка.
– Что вам нужно?
Ага, вот так – без «здрасьте-проходите-не-хотите-ли-чаю» и всех сопутствующих выражений, которыми пользуются воспитанные люди. Сразу в лоб, без затей. «Ну что ж, – подумал довольно Родион, – так даже интереснее. И расшевеливать не понадобится». Открыл калитку и прошел во двор.
Ирина недоуменно смотрела на парня, зашедшего так бесцеремонно.
В деревне не было принято входить без разрешения, и уж совсем обязательным было постучать в окошко, покричать хозяев – чтобы вся улица знала, кто к кому пришел. А этот… задохлый по-хозяйски калитку открыл, как будто приходил раньше, а теперь его ждали. «Губы в улыбке кривит», – неодобрительно подумала Ирина, не отдавая себе отчета в том, что так не понравилось ей в улыбке Родиона Копушина и во всем его облике. Вроде парень как парень, похоже, студент, чем-то на приятеля их соседа похож, только волосы темные, а не светлые, как у того.
Но приятель племянника Дарьи Олеговны Ирине нравился, хотя она его всего пару раз из-за калитки видела: лицо вроде бы серьезное, а улыбнется – и сразу видно, что на самом деле он веселый. А у незваного гостя наоборот: улыбается, а смотрит серьезно, пристально. Так и уставился!
– Вы кто? – повторила она, спускаясь на одну ступеньку ниже и раздумывая, не позвать ли мать или тетю Машу.
– Родион Раскольников, прелестное дитя.
– Копушин сделал жест, словно собираясь поцеловать Ирине руку, и она испуганно отдернула ее. – Да вы, моя дорогая, дичитесь? – с преувеличенным удивлением вскинул брови Родион. – Напрасно. Я с дружескими намерениями.
– Вам маму позвать? – хмуро спросила Ирина.
– Если сами не можете удовлетворить мой искренний интерес, тогда зовите, – пожал плечами Родион. – Я всего лишь хотел поинтересоваться, что с господином Егоровым.
