Тощий такой гриб, гнилой. Если не ошибаюсь, Раскольников его фамилия.
Глава 7
К утру Маша окончательно уверилась, что вчерашнее вечернее происшествие было совершенно незначительным: подумаешь, кто-то из деревенских шутников захотел посмеяться над глупой городской теткой. А потому Веронике с Митей она решила ничего не рассказывать, чтобы, во-первых, лишний раз не выставлять себя трусихой, а во-вторых, не пугать и без того запуганную Веронику.
Но отмолчаться не получилось.
Когда утром Маша с Костей спустились к завтраку, то обнаружили Юлию Михайловну, восседающую не на своем обычном месте у окна, а за столом, напротив Машиного стула.
На сей раз на ней были не заношенные майка и штаны, а цветастое кимоно с длинным шелковым поясом.
Дождавшись, пока все поздороваются и рассядутся за столом – поедать испеченную Вероникой с утра творожную запеканку, – Юлия Михайловна выждала паузу и невинно сообщила:
– А наша гостья-то вчера отличилась! Мужика с собой из бани привела…
Пять пар глаз уставились на Машу.
Костя только открыл рот, как Маша невозмутимо спросила:
– Завидуете, Юлия Михайловна?
И пока Ледянина искала, что бы достойно ответить, Маша перехватила инициативу и рассказала озадаченным Егоровым о том, что случилось накануне.
– Руки к стеклу прижимал? – недоверчиво переспросил Митя Егоров и переглянулся с женой.
– Угу, – кивнула Маша, мельком поглядев на Костю. Тот сидел нахмурившись и переводил взгляд с одного взрослого на другого.
– Хм, что-то новенькое, – покачал головой Митя.
– Никогда такого не было.
– Алкашей в Игошине хватает, но все они тихие, безобидные, – вступила Вероника. – А около бани прятаться и потом в траве сидеть… я даже не знаю, на что это похоже…"
"Она еще раз посмотрела на мужа, и в глазах обоих Маша явственно прочитала недоверие. Очевидно, что неизвестного, поджидавшего ее ночью в траве, они сочли плодом Машиного встревоженного воображения.
– Я теперь с тобой везде буду ходить! – громко заявил Костя.
– Защитничек… – хмыкнула Юлия Михайловна.
– Правда, все лучше нашего суслика.
Она выразительно поглядела на зятя. Маша внутренне сжалась, ожидая очередного скандала, но Митя, к ее удивлению, отреагировал довольно спокойно.
– Юлия Михайловна, вы можете называть меня как хотите, – пожал он плечами и встал, чтобы помочь Веронике собрать посуду. – Вы уже старый, больной человек и не можете контролировать себя. А на больных обижаться….
Он не закончил фразу, повернулся лицом к раковине и принялся мыть посуду.
