– Ситуация сложилась нетипичная, – сообщил Макар всем троим. – Сергей вчера сказал мне, что у нас нет ни малейшей зацепки, с помощью которой можно было бы найти убийцу вашей матери, Вероника. В общем, положение и в самом деле таково.
Вероника вздохнула и покорно кивнула."
"– Однако это вовсе не значит, что мы не найдем преступника, – продолжал Илюшин, игнорируя возмущенный взгляд напарника. – Просто мы сделаем не совсем то, что обычно…
Раздался стук в дверь, и Макар замолчал.
– Это, наверное, Елена Игоревна, – поднявшись, сказала Вероника.
– Я ей позавчера дуршлаг одалживала.
Царева вошла на веранду – как всегда, с прямой спиной и без улыбки на сухом лице. Она поздоровалась и протянула Веронике белый эмалированный дуршлаг.
– Спасибо, вы нас выручили, – сказала она. – У нашей хозяйки очень маленький набор посуды в доме, вот нам и приходится одалживаться по соседям.
– Да что вы, заходите, конечно, – улыбнулась Вероника. – Мы всегда рады помочь.
– Я слышала о том, что вчера случилось… – Царева посмотрела на Машу, и во взгляде ее что-то ожило, проявилось сочувствие.
– Вам нужна наша помощь?
– Нет, спасибо, – немного растерялась под ее взглядом Маша. – Все в порядке, Елена Игоревна.
– Я молюсь за вас, – проговорила та спокойно. – Господь да сохранит наши души и убережет нас от лукавого.
Она строго взглянула на Бабкина, проговорила: «Всего хорошего», – и пошла к двери. Ее остановил голос светловолосого парня, который не так давно расспрашивал ее про васильки и помогал переносить коляску с Егором.
Она не сразу поняла, о чем он спросил ее, и обернулась к нему.
– Что вы сказали, простите?
– Я спросил, зачем вы убили Юлию Михайловну, – повторил Макар.
Глава 22
– По вашей вере ведь это страшный грех, не так ли? – Голос Илюшина был заинтересованным, как будто он спрашивал ее о прогнозе погоды на следующую неделю.
Лицо Царевой окаменело. Без выражения она глядела на него, не двигаясь с места.
Веронике показалось, что все вокруг исчезло, слилось с золотистым утренним светом.
Она на секунду зажмурилась от лучей, бивших в окно. Не осталось ни Маши, ни Сергея, ни светлой веранды, а только голос – спокойный голос, спрашивающий:
– Так зачем вы ее убили, Елена Игоревна?
– Я… – Голос Царевой стал похож на карканье. – Я…
Она покачнулась, и Бабкин молниеносно вскочил. Но Царева не упала. Жестом сухой руки остановив его, она дошла до стула, села, сохраняя прямоту осанки, и медленно проговорила:
– Потому что я не могла поступить иначе.
