«Что я ее ругаю? – спросила себя Маша, рассматривая опущенные плечи подруги. – Они с Митей и правда совсем из другого теста. Если бы у меня была такая мать, как у Вероники, и ее бы кто-нибудь придушил, я бы ему спасибо сказала. А для Вероники это страшное преступление. И главное – упаси господь, чтобы виноватым оказался ее муж. Наверное, так, как она думает, – правильнее. Нравственнее».
– Держи, – Вероника поставила перед Машей стакан с пенящейся жидкостью. – Ты температуру утром мерила?
– Тридцать семь, – отчиталась Маша.
– Выздоравливаешь, но пока не выздоровела. Пей лекарство, Маша. Милая моя, ты такое потрясение пережила… Я полночи не могла уснуть. – Вероника села напротив и погладила Машу по плечу. – Совсем у меня нервы сдали: даже расплакалась утром, как подумала, что этот… – голос ее задрожал, – …что Кирилл собирался с тобой сделать. Выпей лекарство. Ты не беспокойся, все будет хорошо. Я же вижу, что ты беспокоишься. Не надо, милая моя.
Маша смотрела на нее с выражением, которое Вероника не могла понять.
– Ты что? – удивилась она. – Машенька, что ты так смотришь?
– Ничего. Просто так.
Маша, морщась, выпила противное лекарство, и Вероника тут же перехватила у нее стакан.
– Ой, – удивленно сказала она, бросив взгляд в окно. – К нам опять Макар с Сергеем идут. Только без тети Даши.
– Если тебе неприятно самому говорить, давай я скажу, – предложил Бабкин, пока они переходили дорогу. – Вот так прямо и начну: не знаем мы, Вероника, кто убил твою мамашу…
– Репетируешь? – искоса глянул на него Макар и тряхнул и без того взлохмаченной головой.
– Не тряси волосами, – сердито огрызнулся Бабкин, – всех блох на меня растрясешь. Постричься тебе надо, а то ты скоро будешь похож на Копушина. Он тоже нечесаный и с длинными патлами.
– Да не нервничай ты, – убедительно сказал Илюшин. Они уже подходили к дому Вероники. – Главное, предоставь все мне и не начинай кричать в самый ответственный момент, что мы ничего не знаем.
– Но мы и в самом деле ничего не знаем! – шепотом заорал Бабкин, потому что они уже стояли на крыльце и Вероника шла к двери – слышны были ее шаги.
– Говорю – не кричи! Доброе утро, Вероника. Как спалось?
Через пару минут они сидели вчетвером в комнате, залитой утренним солнечным светом, от которого все предметы казались золотистыми. Дети спали в своих комнатах.
Вероника молчала, выжидательно глядя на Макара. Бабкин молчал, потому что не хотел начинать тяжелое объяснение. Маша молчала, потому что ей было совершенно нечего сказать.
