На короткое время та скрылась в зарослях высокой травы, но спустя полминуты снова вынырнула у постройки, хорошо знакомой Илюшину, – у той старой покосившейся бани, стоявшей в самом конце участка, почти у кромки леса.
«Вечер перестает быть томным, – подумал он, осторожно продвигаясь по тропинке в сторону бани. – Что здесь происходит? Кто-то решил помыться в третьем часу ночи?» Он не спускал глаз с бани и поэтому не заметил кочку у себя под ногами. Споткнувшись, Макар упал на тропинку, чуть не выколов глаз какой-то колючей веткой.
Чертыхнувшись себе под нос, он поднялся, чувствуя, что колени испачкались влажной холодной землей, и тут заметил на тропинке второго человека. Тот двигался медленнее, осторожнее, но, вне всякого сомнения, шел вслед за первым.
Макар не был трусом, но, вспомнив лицо Бабкина, рассказывавшего ему про труп Лесника, подумал, не поднять ли ему шум на все спящее Игошино вместо того, чтобы выяснять, кто собирается в баньке по ночам. Но, поразмыслив, решил, что на его стороне внезапность, и быстрыми кошачьими шагами отправился в ту сторону, где исчезла вторая фигура.
Мокрая трава промочила рубашку за две секунды, и Макар продрог. «Дженни вымокла до нитки, идя через рожь. Промочила все юбчонки, бьет девчонку дрожь…» – некстати всплыли строчки старого английского стишка, который он знал наизусть в детстве. Баня была все ближе, и Макар ускорил шаг, продираясь сквозь заросли и стараясь не слишком шуметь. Что-то обожгло правую ногу, рубашка вымокла окончательно, но Илюшин перестал обращать на внешние раздражители внимание, подгоняемый отвратительным предчувствием: сейчас он наткнется в бане на труп.
Третья насильственная смерть в Игошине… «Что тебя, милая, понесло ночью в баню? – мысленно обратился он к неизвестной женщине, уже несколько минут как зашедшей внутрь. – Кто ты такая, раз не боишься после двух убийств ходить по огородам в темноте?» До бани, черневшей впереди, оставалось не больше двадцати шагов, когда изнутри раздался тихий, еле слышный стон.
«Опоздал!» – похолодев, понял Макар.
В пять прыжков он преодолел расстояние до бани, потянул на себя дверь, приготовившись драться и кричать изо всех сил, и застыл на пороге.
Женщина стояла к нему спиной, упираясь руками в стену, глубоко прогнувшись. По белой спине разметались длинные черные волосы. Она была обнажена, и одежда темной кучей валялась под ее ногами. Женщина негромко постанывала в такт движениям мужчины, руки которого, лежащие на ее теле, почти сливались с ним в темноте.
