– Костя, почему в обуви на веранду заходишь? Брысь!
Вместо Кости мимо нее за дверь стрелой промчался Димка, вспомнивший про одну обутую ногу. Костя на материнский призыв не обратил особого внимания.
– Сухо же в саду! – оправдался он. – Мам, мне за молоком сегодня нужно идти? – заторопился спросить мальчик, заметив, что она собирается высказать ему все, что думает о чистоте его кроссовок.
– За молоком? – задумалась Маша. – Нет, Костя, наверное, не надо. Там еще осталось в банке.
– Вот и хорошо! – обрадовался Костя.
– А то не хотелось идти. Мам, ты нам резинку дашь? Только толстую!
– У меня нет, – огорчилась Маша. – Нужно Веронику дождаться. Или из твоих трусов вынуть.
– Из трусов не надо, – вмешался Бабкин. – У моей тетушки, Костя, есть черный сундучок, а в нем сто мотков резинок. Заходи, мы с тобой вместе выберем.
– А тетушка разрешит? – настороженно спросил Костя. – Ругаться не будет?
– Тетушки никогда не ругаются на любимых племянников, – усмехнулся Бабкин. – К тому же мы ей не скажем.
Мальчик улыбнулся и уже собирался уходить, но тут Бабкин сосредоточился на том, что только что кольнуло его слабой иголочкой.
– Костя, – с легким недоумением спросил он, – ты за молоком к Леснику ходишь?
– К нему, – ответила вместо сына Маша. – А что?
– Степан Андреевич человек незлой, детей любит, – ответил Сергей. – Почему же ты сказал, что не хочешь к нему идти?
Костя задумался, остановившись в дверях. Наконец посмотрел прямо на Бабкина карими глазами, в которых играло солнце, и проговорил с Машиными интонациями:
– Во-первых, он пьяный.
Во-вторых, он меня про тетю Веронику расспрашивал. Мне не понравилось.
– О чем расспрашивал? – хором спросили Маша и Сергей.
– Ну, – пожал плечами Костя, – как она себя чувствует… не переживает ли из-за дяди Мити… – Нахмурился и припомнил: – Еще сказал что-то вроде того, что, может, для тети Вероники будет лучше, раз дядю Митю в тюрьму посадили. Кажется, так.
Маша с Бабкиным переглянулись.
– Спасибо, Костя, – кивнул Сергей, и мальчик тут же выскочил за дверь, а секунду спустя его голос уже зазвучал где-то в глубине сада.
– Странно, от Лесника я такое не ожидал услышать, – задумчиво проговорил он. «Значит, мальчика расспрашивал про Веронику… Почему же сам не пришел посочувствовать?»
Он поднялся со стула.
– Дойду-ка я до Степана Андреевича, побеседую с ним немного, – сказал Бабкин Маше. – Что-то не нравится мне в его интересе, вот только что – сам не пойму. Сюда бы Макара, он у нас отличается обостренной интуицией.
