На полу шипели, переползали и свертывались клубками заговоренные шланги. Шлангам хотелось поиграть в змею и вещего Олега.
В центре этого бедлама, обычно на столе – ибо стулья давно превратились в братские могилы для редукторов, моторов и прочих пылесосьих внутренностей – на заботливо подстеленной правительственной газетке «Лысегорский курьер», по-турецки скрестив ноги, восседал сам хозяин. Ладони его были в смазке, которая обнаруживалась обычно и на лбу, с которого Ягун то и дело смахивал волосы, и на конопатом носу.
В руке у Ягуна при этом находилось что-то вроде отвертки, которой он выковыривал из подшипника какой-нибудь особенно непослушный шарик.
– Вернемся к опросу! Ты, Шито-Крыто?
– М-м-м… Троих. И все будут мальчики! Крепкие такие, суровые! Утром я буду закалять их в доменной печи, а затем купать в ледяной воде по богатырскому рецепту! Зимой же мы будем спать под открытым небом! – мечтательно сказала Ритка.
– Бедолаги! Я так примерно и представляла. Ты наденешь каждому на ногу амулеты вуду и будешь кормить сырыми скорпионами, – фыркнула Склепова.
– Скорпионов не едят сырыми. В крайнем случае выдержать немного в укусе. Еще есть интересный рецепт, но с консервами из дождевых червей… Приправляешь ядом кобры, запекаешь и… – постепенно увлекаясь, начала Шито-Крыто.
– Дальше не рассказывай, я с утра хорошо поела!.. Не позавидую я тому вурдалаку, который лет через десять-пятнадцать встретится с твоими мальчиками в узком переулке… А ты, м-м-м… Лизон?
– В наше нелегкое время мы с Ванечкой… одного! – с надрывом начала Зализина.
Гробыня поспешно зажала уши.
– А Ванечка-то знает?.. Ой, кого я спросила!.. Извиняйте, девушка!..
Однако Зализина уже завелась.
– Больше позволить себе никак нельзя, потому что сейчас, когда государство не…
– А-а-а! Все, все, все!
– А ты мне рот не затыкай, Склепова! Ты спросила, и теперь слушай ответ! И имейте все в виду, если эта мерзкая Гроттерша только посмеет мне помешать, я сварю ее в масле, выпотрошу, а потом… М-м-м! Тьфу!
Кто-то – возможно, все та же Шито-Крыто – метко телепортировал в рот Зализиной скомканную салфетку.
Таня мысленно поблагодарила того, кто это сделал. Зализину утихомирить можно было только ручкой лопаты по затылку или кляпом. Остальные методы воздействия были нерезультативны.
– А ты, Гробыня, сколько хочешь? – спросила Таня, пока очередь не дошла до нее. На этот вопрос ей отвечать не хотелось."
"– А я штук восемь, – немедленно откликнулась Склепова.
– Издеваешься?
– Не-а.
