– Ох уж эта Катька! Снова я что-то не то ляпнул! Проще отбацать на ржавом напильнике всего Бетховена, чем добиться ее одобрения! С другой стороны, часто меня награждают совершенно ни за что, так что ворчать не приходится, – заметил Ягун.
Его лопоухая голова развернулась как локатор.
– Опаньки! Я вижу у раздевалок оживление! Боевые маги за ноги вытаскивают спрятавшегося журналиста. Журналист сохраняет олимпийское спокойствие, должно быть, заполучил уже что-нибудь компрометирующее! Фанаты Пуппера немедленно ощетиниваются плакатом: «Журналюге журналюжья смерть!» Журналист, спина которого скользит по песку, мстительно заносит эту фразу в свою книжечку.
Готов поспорить, сегодня вечером он напишет, что очередные очки Пуппера были недостаточно ветхими и неубедительно треснутыми.
Снова мышиная возня! Неужели еще один журналюга? Нет, я ошибся! Никакого повторения ситуаций! Старушка жизнь не стоит на месте, а пилит свой сук. На этот раз из раздевалки появляется большая группа игроков сборной мира.
Штучек примерно в десять плюс-минус тренер. С радостными и просветленными лицами мирники-сборники озираются и торопливо соображают, куда они попали. Некоторые нашаривают глазами болельщиков, которые отзываются из своих логовищ приветственным ревом.
С минуты на минуту начнется матч. Возле ангаров толпятся отважные драконюхи, которые ожидают только сигнала, чтобы все бросить и убежать сломя голову! Да шутю я, шутю… Хотя в каждой шутке, как известно, есть ломтик правды.
К сожалению, мой английский конкурент был так трогательно заботлив, что, несмотря на сотню
напоминаний, забыл снабдить меня списком игроков. Мне пришлось разузнавать все самостоятельно, подслушивая ночью на сквозняке, листать справочники и зубрить, заталкивая все в свою хлипкую юношескую память. Уж не знаю, как это все отразится на моем здоровье! У меня такие слабые бронхи, а в глазах сейчас все так и мерцает, так и мерцает!
Говоря это, Ягун хитро косился куда-то в район гостевых трибун, где, как ему показалось, незадолго перед тем мелькнула цветастая шаль Ягге, специально прибывшей на матч из Тибидохса.
Ягге он глазами так и не нашарил – уж слишком людно было на трибунах, но рассказ о злоключениях болезненного внука явно достиг ее ушей."
"– Мамочка моя бабуся! – воскликнул Ягун в восторге.
