Повод сбежать дала сама мачеха, распорядившись, чтобы я оборвала смородину и продала ее в городе. Сделала, как она и сказала. Только помимо сумок с банками, я уехала и с рюкзаком за плечами, куда уместились мои нехитрые пожитки, несколько фотографий родных и документы.
Смородину я продала, мачеха права – копейка лишняя не помешает. Мне! Но после этого отправилась не домой, а на вокзал за билетами в столицу. Свой телефон я выключила сразу, вытащив симку. Записку о том, что уехала поступать, оставила в верхнем ящике комода.
По любому полезут проверить вещи! Об одном жалела – не успела на прощание обнять Мишу, он убежал с друзьями играть, а больше ни о чем. Мачеха меня всю жизнь куском хлеба попрекала и называла нахлебницей. Пусть радуется теперь: не буду глаза мозолить и объедать.
Сама бы я никогда не решилась поехать в столицу, большой город пугал, но Марина меня встретила, привезла к себе на квартиру, и я смогла выдохнуть. Она мне очень сильно помогла. Дала время освоиться, договорилась о собеседовании, пошла со мной на снятие детского браслета.
Это был единственный неприятный момент за все время. Вот тогда я опять страха натерпелась и без нее бы пропала.
Кажется, даже Марина не ожидала, что возле пункта крутится столько мерзких типов. Свой браслет она в нашем городке снимала. А тут, пока мы шли от стоянки до входной двери административного здания, нас и оценили, и посвистели вслед, и предложений «заманчивых», от которых «лучше не отказываться», получили ворох.
От скабрезных замечаний у меня щеки огнем горели. Хорошо, Марина на работе отпросилась и ее защищал браслет, а я понимала, что сейчас с меня снимут защиту – и тогда слова против сказать не смогу, если кто-то из этих мразей назовет меня парой. Меня уже делили между собой, кому достанусь. Я такую беспомощность ощущала, лишь когда меня едва не изнасиловали. От страха буквально колотило, а Марина разозлилась.
– Жди меня здесь, не уходи! – процедила она, указав нужный кабинет.
Не представляю, кого и где ей удалось найти, но в местном туалете она заставила меня надеть свое испачканное белье со следами недавней близости.
Я была как сомнамбула, делала все, что она говорила, трясясь мелкой дрожью перед необходимостью выйти на улицу."
"Трюк Марины сработал. От нас отстали, наговорив гадостей вслед. Мы о себе много нового узнали! Оборотни требовали, чтобы обслужили их прямо здесь, раз такие дуры и шлюхи, а они уже обнадежили очень важных персон.
