А дома после смерти отца тоже не было заведено собираться за столом одной семьей. Я привыкла есть вместе с бабушкой, а потом одна. Мои сводные сестрицы могли лишь помочь заработать несварение, капая своим ядом.
– У тебя есть телефон, ты могла позвонить и спросить.
– Не хотела отвлекать, вы могли быть заняты, – пожала плечами. Мне и в голову никогда бы не пришло самой ему звонить.
– Катя, впредь лучше звони. Пойдем, посидишь со мной.
Стол был накрыт на двоих. Я села напротив него, потягивая коктейль, стараясь за этим действием скрыть нервозность.
Он упрекнул меня, словно мы давно женатая парочка и я обязана ждать его с работы.
– Будешь что-нибудь?
– Нет, – покачала я головой.
Модифицированный наполнил себе тарелку, уже взялся за нож с вилкой, но помедлил и опустил их.
– Катя, я не пойму, это волнение перед свадьбой или опасаешься, что у тебя заберут ребенка?
– Да, я не хочу этого. Но и детей не хочу.
– Ну, моя бабушка еще не так стара, и опыт воспитания детей у нее имеется, – усмехнулся модифицированный.
– Вы издеваетесь?! – возмущенно воскликнула в ответ, а потом, напряженно посмотрев на него, спросила: – Или уже сейчас хотите уведомить, что поступите как ваш отец?
– Послушай, мои родители очень любят друг друга. Неужели ты думаешь, что если бы мать страдала от отсутствия детей, он бы не вернул нас ей? На самом деле они настолько увлечены друг другом, что даже детям места в их сердцах не осталось. Я давно перерос детские обиды.
Все, что мы недополучили от родителей, нам с лихвой восполнила бабушка.
Мы замолчали. Арман принялся за еду, а я не знала, что и думать. Для меня ситуация была дикая, а он так спокойно говорил об этом, простил своих родителей… Не представляю, что чувствовал он ребенком, поняв, что они с братом не нужны своим родителям. Но и мне бабушка своей любовью восполнила отсутствие мамы и отца… Похожие обстоятельства детства делали нас ближе.
Сейчас за внешностью взрослого, уверенного в себе мужчины я вдруг увидела маленького мальчика, каким он был когда-то.
Поневоле сочувствовала ему и понимала, что он испытал.
Модифицированный ел отстраненно, словно не замечая вкуса, погруженный в свои мысли. Я думала, что наш разговор разбередил воспоминания детства, но оказалось, дело не в этом.
– Катя, я правильно понимаю, что никакого торжества ты не хочешь? – неожиданно спросил у меня он.
– Правильно, – подтвердила я.
