Модифицированный неожиданно шагнул ближе, заглядывая мне в лицо:
– Но мне будет приятно, если ты скажешь «да», Катя.
В душе поднялась буря. Я понимала, что от меня ничего не зависит и будет так, как решил он. На его стороне сила, закон, власть. На самом деле мой ответ ничего не значит, и «да» его лишь умаслит… Но подыгрывать не хватало моральных сил.
– Нет. Я не хочу за вас замуж. Но ведь это не имеет значения в нашем случае. Не так ли, Арман?
– Почему ты считаешь, что твои чувства для меня не имеют значения? Ты моя пара.
Я скривила губы в горькой усмешке."
"– Да, я помню ваши слова. – И процитировала то, что запомнила навсегда: – «Ты моя пара. Не знаю, что ты там себе нафантазировала романтического и чего ждала… Забудь! В ближайшее время в твоей жизни будет много секса. Очень много откровенного, жесткого секса, без всякой этой ванильной ерунды, которую вы ждете от отношений».
Модифицированный поморщился, а я закончила свою мысль:
– Поэтому не понимаю, как вы вообще можете ожидать, что после всего этого я добровольно скажу «да»!
– Я был одурманен твоим запахом, и все, о чем мог думать, – это о желании обладать тобой.
Сейчас бы я сказал иначе: «Ты моя пара! Я буду любить тебя, оберегать и заботиться о тебе. И сделаю все, чтобы на твоих губах поселилась улыбка, а глаза сияли от счастья».
«Нельзя сделать человека счастливым насильно», – мелькнула мысль, но с языка сорвалось иное:
– А ваша мать была счастлива после того, как ваш отец отобрал у нее детей?
От моего выпада он изменился в лице.
– Откуда ты это знаешь? Мари-Энн?
– Мне просто стало любопытно, почему хотите в первую очередь представить меня бабушке, а не родителям, – поспешила я ответить.
– Спросила бы лучше у меня. Все не совсем так, как может показаться со стороны. Моя мать была актрисой, когда встретила отца. Карьера ее на этом закончилась, но вот любовь к светской жизни, приемам и путешествиям осталась. Такой образ жизни плохо сочетается с воспитанием детей, да она и не хотела никогда посвящать этому свою жизнь.
Отец решил, что нам будет лучше под присмотром бабушки, чем штата нянь, и был прав.
Шаги служанки прекратили разговор. Мне принесли коктейль и сообщили, что стол накрыт.
– Идем.
– Я уже ела, – сказала ему, желая хоть ненадолго остаться в одиночестве.
– Почему не дождалась меня?
– Не знала, когда вы вернетесь.
Его это задело, а я не видела проблемы. Марина, как правило, возвращалась домой поздно и в разное время, и я никогда специально ее не ждала.
