С другой стороны, у женщины на неделе семьсот пятниц, пятьсот понедельников, двести четвергов, и вообще никто не знает, с какой ноги она завтра встанет. Женщина как вариация человека физически задумана неплохо, симпатичненько так, но вот психически выполнена очень неаккуратно, – сказал он.
– Что-то я не пойму, чего ты на Лоткову бочку катишь? Она же у тебя сплошное спокойствие, – удивилась Таня.
– Она-то да. Зато я сплошное беспокойствие. Такого слова нет? Так будет.
Таня почти не слушала Ягуна. Проносящиеся на пылесосах игроки, блеск драконьей чешуи, слова Ягуна – все сливалось.
На поверхность же сознания выплывала единственная – внятная и короткая – мысль: «Ванька прилетает завтра! А у меня из головы это совсем вывалилось!»
– Сегодня! – вдруг сказал Ягун и, спохватившись, что нечаянно подзеркалил, застыл с невинным видом. Однако Таня не была уверена, произнесла она это вслух или про себя.
– Как сегодня? – не поняла она.
– Так. Ванька уже в дороге. Через час-другой будет здесь, – сказал Ягун.
– Откуда ты знаешь?
– Он пару дней назад прислал мне письмо. С дурацким таким купидоном. Вообрази, на этом остолопе были красные спортивные трусы и зачем-то шапка-ушанка. Летом-то! Хотя я сразу просек, что ушанку он носит, чтобы набивать ее печеньем. Килограмма два туда точно влезет. Вот жук навозный, а?
Однако Таню волновала не ушанка купидона. Ей было все равно, хоть каска с рогами.
– Ванька написал тебе? Не мне?
– А что тут такого? Это уже стало преступлением написать другу короткое письмо, что, мол, прилетаю? – удивился Ягун.
– Да нет, – сказала Таня. – Никакого преступления. Хоть сто купидонов, и пусть у них будут трусы с карманами и носки на липучках. Мне как-то оранжево. Просто если он написал тебе, то мог бы написать и мне…
Чутье подсказало Ягуну, что разговор о Ваньке он затеял напрасно.
– Может, Ванька хотел сделать тебе сюрприз? А я, дурак, ему помешал! – сказал играющий комментатор и стал разглядывать сыновей Гоярына так внимательно, будто видел драконов впервые в жизни.
«И зачем люди усложняют себе жизнь? Неужели нельзя любить спокойно, комфортно? Зачем все эти обиды на пустом месте, трагические лица и прочие напряги?» – с недоумением думал Ягун.
После своего возращения от Ваньки Таня стала очень ранимой и, с мужской точки зрения играющего комментатора, дерганой. Внук Ягге решил, что они с Ванькой либо поссорились, либо в очередной раз все запутали.
