Еще с полсотни ступеней, и они увидели Недолеченную Даму, которая, заламывая руки, парила над небольшой площадкой.
К Недолеченной Даме ринулись с вопросами, но она, обычно словоохотливая, отшатнулась и исчезла с коротким возгласом. Ванька догадался направить луч перстня на пол. И сразу все увидели тело. Глеб лежал на каменных плитах лицом вниз. Рядом, в полушаге, валялась бамбуковая трость. Ее конец выглядел оплавленным, точно Бейбарсов ворошил им угли.
Не задумываясь, Таня метнулась к Глебу, но кто-то твердо удержал ее за локоть.
Она сердито рванулась, удвоив свой рывок заклинанием, способным согнуть фонарный столб, однако не сдвинулась и на сантиметр. Ее локоть точно вмуровали в стену. Уверенная, что только Гломов может обладать такой нечеловеческой силой, Таня крикнула: «Отпусти, Глом!» – и была крайне удивлена, услышав Гунино «Чё?» совсем с другой стороны.
Повернувшись, Таня увидела ласковое и спокойное лицо Жанны Аббатиковой.
– Не нао… не нао… Успоойся, Тая, не тогай ео!.. Нельзя тоать! – заговорила Жанна, глотая согласные.
Она всегда говорила так, когда волновалась.
– Почему?
– На Гебе поклятье. Ели ы коешься Геба, поклятье пеекиется на тея и ты урешь.
– Не важно! Я должна помочь! – упрямо сказала Таня, продолжая напрасно вырывать локоть, который Аббатикова держала безо всякого внешнего усилия. Это было вполне в духе Тани. Жертвенность пересиливала в ней здравый смысл.
– Геб ив, поому что мы с Еной ывы. Поклятье не согло уить его и осталось. Посотри на каень! – успокаивающе повторила Аббатикова, показывая на ступени, по которым шла легкая рябь.
Творя на ходу защитную магию, к Глебу осторожно приблизилась Ленка Свеколт и, не касаясь, осторожно стала водить над его телом руками, точно снимала невидимую паутину. После двух-трех движений в одном направлении она сворачивала что-то пальцами – что-то липкое и неприятное – и отбрасывала. Луч Ванькиного перстня случайно упал на руки Ленки. Таня увидела, что ногти у Свеколт стали почти фиолетовыми, а на пальцах вздулись волдыри, точно от ожога.
"
"«Это же чудовищно больно!» – подумала Таня, пораженная, как Свеколт терпит эту боль. Лицо Ленки почти не изменилось, лишь стало как будто бледнее. Движения, которыми она собирала проклятье, по-прежнему оставались неторопливыми и просчитанными.
– Почему она может, а я не могу? – почти шепотом, удивленная, что произнесла это вслух, спросила Таня.
Ответа она не ожидала и была удивлена, услышав его от Аббатиковой.
– ОА НЕ Ы! – спокойно сказала Жанна.
