Не секрет, что некоторые люди по-настоящему любят лишь тех, кто когда-то отвернулся от них, не заметив, и законсервировал чувство на первой, самой волнительной стадии.
Ванька так глубоко погрузился в свои мысли, что перестал замечать, где он идет и что происходит вокруг. Поэтому когда кто-то плеснул на него гниловатой водой, он в первую секунду подумал, что начинается дождь. Однако это был не дождь, а всего лишь Милюля.
Русалка сидела на краю неработающего фонтана и раздраженно болтала хвостом в воде.
– Слышь, малый! Иди сюда! Наконец-то хоть одна живая рожа! – крикнула она Ваньке.
Ванька подошел, решив на обижаться на «живую рожу». На дураков обижается лишь тот, кто соответствует им разумом. Русалка с плеском спрыгнула в фонтан, проплыла немного и повернулась к Ваньке капризным лицом.
– Ты кто, парень? Мы с тобой раньше виделись?
– Виделись, – ответил Ванька.
– Давно, нет?
– Где-то год назад.
– Не удивляйся, что я спрашиваю! Я больше трех месяцев никого не помню.
– Бывает, – кивнул Ванька.
Русалка ударила по воде ладонью.
– Какая есть – такая есть. Попросить тебя хотела. Передать кое-что кое-кому можешь?
– Ты напиши, – предложил Ванька, шаря по карманам в поисках блокнота.
На хорошеньком лице русалки проступило глубокое омерзение к письму.
– Ты на словах передай. Запомнишь?
– Попытаюсь.
– Ты уж попытайся! Попытайся! – Русалка высунулась из фонтана, обвила Ваньку рукой за шею и, наклонив к себе, жарко зашептала: – Передай: «Ферапонт! Клепа-гад из ревности заточил меня в фонтан.
Шли воблу с купидонами. Твоя Миля».
Ванька улыбнулся. Ферапонтом звали толстого, с прозрачным булькающим пузом водяного, который жил в Тибидохском рву. У Милюли явно были свои представления о прекрасном.
– Чего ржешь? Смеючку-гадючку проглотил? – рассердилась русалка.
– Я передам, – пообещал Ванька.
Русалка успокоилась.
– Поцеловать надо или так передашь? – спросила она деловито.
– Так передам.
– Умница. Бескорыстный! – одобрила Милюля и нырнула в фонтан.
Ванька увидел, что она уселась на дне и расчесывает волосы черепаховым гребнем, украшенным изумрудами. Пробивавшееся сквозь воду солнце заставляло камни играть и вспыхивать. Как оказалось, Ванька заметил это не один. Тангро, высунувшийся из неплотно завязанной сумки, внезапно сделал быстрое, змеиное движение. Дракон нырнул почти без всплеска. Маленькие кожистые крылья, некогда показавшиеся Тане слабыми, загребали воду с невероятной решительностью.
