Наконец палец Соловья коснулся носа Тангро, остановился на минуту, закрепляя успех, и уже решительнее скользнул по спине, не касаясь раскаленных зубцов.
– Пелопоннесский малый… Прекрасная благородная порода! Но откуда он у вас? Я думал, их всех уничтожили, – любуясь им, спросил Соловей.
Голос у него взволнованно дрожал. Драконы для драконбольного тренера были тем же, чем кони для опытного лошадника. Его воздухом, его жизнью.
– Уничтожили? Кто?
– Никто не знает. Пелопоннесских малых всегда было немного. Самое большее – несколько десятков.
Редкая порода. Умные, неугомонные создания. Единственные ныряющие драконы… Прекрасно приручаемые, сообразительные… Столетиями они жили бок о бок с магами, как домашние звери. А потом, где-то около века назад, началось это, – отвечал Соловей.
– Убийства, да?
Тренер отвел взгляд в сторону, точно стыдясь глядеть на Тангро.
– Да. Их находили мертвыми каждое утро. Первое время никто не придавал этому значения, поскольку погибали они в разных странах, незаметно, а никто никогда не вел статистики.
Лишь много времени спустя, когда пелопоннесских малых осталось меньше двадцати, кто-то отметил странное обстоятельство. Все драконы были уничтожены одинаково.
– Как? – быстро спросил Ванька.
Соловей зачерпнул горсть песка и, сильно сжав его, пропустил между пальцев.
– Превращены в камень и разбиты, буквально раскрошены в песок. Последних драконов пытались защитить, но это ни к чему не привело. Кто-то выслеживал их по одному и беспощадно убивал. Порой между нападениями проходили годы, а порой уничтожали по два дракона в ночь…
Тангро резво повернулся, погнавшись за своим хвостом.
В лицо Соловью полетел песок.
– Хороший мальчик… резвый малыш… – с нежностью, которую редко можно было услышать в его голосе, сказал тренер.
– И их уничтожили всех?
Соловей кивнул.
– Признаться, пока я не увидел этого, был уверен, что пелопоннесских драконов вообще не осталось… Вы показывали его Тарараху? Только не забудьте его подготовить! Старина придет в такой восторг, что станет общественно опасен.
Ну да мне пора! Пойду посмотрю, кто из моей команды уцелел после налета этого чудовища. Пока, малыш!
Соловей грузно поднялся с песка и, отряхнув руки, направился к трибунам. Дважды он оглядывался на Тангро и качал головой. Он был уже почти у прохода для арбитров, когда Ванька нерешительно окликнул его:
– Послушайте! Вы сказали, что пелопоннесские малые всегда жили рядом с людьми!
Соловей остановился и тяжело, в два приема, повернулся к нему.
