Их самовлюбленность – идеальный кокон, который защищает их от загробного мира. Такой кокон не может пробить даже смерть. Она уносит их тела, души же остаются и даже особо не меняют своих привычек. Помнишь легенду о старом архивариусе, который ужасно долго перекладывал в архиве карточки и даже выполнял кое-какие поручения, пока, полюбопытствовав, почему он никак не уйдет на пенсию, кто-то не порылся в бумагах и не обнаружил, что его вообще-то похоронили лет триста назад?
– Помнишь. Ну а эти, из центральной части башни? Они-то чего не угомонятся? – спросила Таня.
Ягун помрачнел.
– Эти самые опасные. Призраки, не нашедшие успокоения, мрачные, часто безумные. Их удерживает или кровь, или жуткое злодейство, или неразрешимая вина, или дело, которое невозможно уже закончить. Если бы они могли покинуть этот мир – они покинули бы его с радостью, но они не могут. И некоторые пытаются выместить свою боль на ком-то другом, случайно оказавшемся рядом… Ну как эти два типуса, которые еще могут, кстати, вернуться.
Мы, конечно, их сильно дрыгнули-брыгнули, но все же не особо.
Теперь они были настороже и вперед продвигались мелкими шагами, недоверчиво поглядывая по сторонам. Поэтому, когда пять минут спустя плотная неподвижная фигура в плаще преградила им путь, сразу три кольца взметнулись ей навстречу и три атакующие искры скользнули к ней.
Человек в плаще небрежно провернул в руке посох, и все три искры притянулись к венчавшему его мраморному шару.
– Зербаган! Ой! Мы не хотели! – запоздало узнав, охнул Ягун.
Круглые не то совиные, не то рыбьи глаза подозрительно уставились на него.
– Мы разве знакомы?
– Мы встречались у бабуси в магпункте. Помните, она едва не сглази… рассердилась немного, когда вы спросили, есть ли у нее письменное разрешение на сбор лечебных трав? – напомнил Ягун.
– Так та полоумная старуха, которая лечит без медицинского диплома, твоя бабка? – уточнил Зербаган.
Голос его чуть потеплел. С минус пятидесяти до минус сорока девяти.
– Бабушка! – вежливо, но настойчиво повторил Ягун.
– Бабуся лечила за десять тысяч лет до открытия первого магинститута. И кстати, Гиппократ был ее учеником!
Ревизор усмехнулся:
– Но диплома, однако, она получить не удосужилась. Но не будем об этом… Нет смысла возвращаться к тому, что уже упомянуто в отчете.
Глаза Зербагана скользнули с Ягуна на Таню, и ей показалось, что он узнал в ней ту, которая уничтожила когда-то Чуму-дель-Торт.
– Что ты… что вы здесь делаете? – спросил он.
