От спертого воздуха, казалось, можно было ожидать неподвижности, однако он накатывал волнами, будто на них дышало смрадом невидимое чудовище, притаившееся за срезом тьмы.
Призраки становились все настойчивее. Если во внешней части башни они избегали встреч и нередко уплывали в одну из боковых галерей, то здесь они навязчиво летели рядом и словно пытались заглянуть в душу своими пустыми, несчастными, пытающимися вспомнить глазами.
Поначалу Тане было их жаль, но вскоре она поняла, что ее элементарно вампирят, выпивая ее жалость с той нечистоплотной жадностью, с которой склонные к выпивке люди вцепляются в стакан.
Еще один виток коридора, и вампирящие призраки отхлынули. Магия здесь, в самом сердце башни, была слишком сильна даже для этих беззастенчивых созданий.
Тане казалось, что они движутся в густом магическом киселе. Перстень Феофила Гроттера безостановочно ворчал, окутываясь зеленым защитным сиянием. Перстни Ваньки и Ягуна тоже регулярно вспыхивали, стряхивая чужое магическое поле, пытавшееся растворить их сущность.
Ягун шел и вглядывался в камни, словно спрашивая у каждого: ты или не ты. Он доверял своему чутью телепата и ждал отклика.
– Слушай, Ягун! Мне тут совсем не нравится, – нервно сказала Таня.
– И правильно! Здесь нравится только тем, у кого не все дома. Мне, например, – одобрил Ягун.
Внезапно из дальней стены, по которой скользнул луч его перстня, на них ринулись два безумных призрака. Один, раскосый, с громадной, как чан, головой, размахивал окровавленным ножом.
Другой – тонкий, жуткий, голый, – бежал с леденящим душу криком, и страшное лицо его было точно вывернуто наизнанку.
Рассеять их удалось лишь магией из всех трех перстней, причем тот тонкий, кричащий, исчез только после пятой искры.
– Пять искр! У меня фантазию заклинивает, когда я думаю, что было бы, сунься я сюда в одиночку! Пять искр меньше чем за десять секунд ни одно кольцо не выпустит… А если и выпустит, то палец изжарится… – задумчиво произнес внук Ягге.
– Слушай, Ягун, а кто заточен в центральной части башни? Что-то я не слышала раньше ни о чаноголовом, ни о том, с вывернутым лицом, – сказала Таня.
– Они и сами о себе не слышали… Здесь, в центре башни, все так мутно, что лучше и не вникать, – отмахнулся Ягун.
– Ну а если все-таки вникнуть?"
"– Если вникнуть, тогда примерно так. Призраки, которые шастают по всему Буяну и всех веселят, это, как правило, призраки безобидные. Ну как наш Недолеченный… ха-ха… поручик и его Дама.
