Посттравматические приступы… приступы паники, удушья, неадекватное поведение, неконтролируемые истерики.
– Посттравматические? – сжимаю кулаки, представляя себе самое страшное. – Из-за потери отца…?
– Может быть. Просто слишком много всего. Сначала она потеряла самого близкого человека в ее жизни, а потом… я не имею права рассказывать о таком, Джаред, – тихо закончила Сэм, закрывая лицо руками.
Я застыл, прокручивая в голове самые страшные варианты, которые могли отвести Мэл до лечения в клинике.
– Что. С ней.
Черт возьми. Случилось? Говори.
– Ее отчим неоднократно издевался над ней. Военный, тиран, деспот. Псих… – внутри меня все похолодело от ее слов. Кто-то обижал, Мэл, годами причинял боль… – Он бил ее. И это не самое страшное, что он с ней делал…
– ЧТО? – я сам не заметил, как со всей дури ударил кулаком стену. Штукатурка посыпалась, костяшки пальцев обожгла боль, но мне стало легче.
– Нет, Джаред, нет. Просто он унижал ее морально. Годами. Мэл не выдержала, была на грани жизни и смерти.
Проходила курс реабилитации. И это изменило ее… думаю, ты сам понимаешь. Когда мы закончили Йель, я начала видеть в ней жизнерадостную девушку, наполненную мечтами, целями и планами. Я думала, что с ней все будет хорошо. Потом ты… и она просто пропала. А вернулась, такой… опустошенной. Страшно и больно было смотреть, – Сэм обняла себя руками, и наконец, подняла на меня взгляд. – Джаред, если что, я не говорила тебе этого. Просто я очень хочу видеть ее счастливой. Она этого заслуживает.
И Брайан почти сделал ее такой…
– Я уже сказал, Сэм. Я не причиню ей боли, – уверенно произнес я, но… я и сам в это не верю. Ей будет больно. И сладко. И так будет всегда. У нас никогда не будет просто и ровно… но мы справимся. Я знаю. Она ненавидит меня сейчас, но еще больше она нуждается во мне… я все прочитал сегодня, в аквамариновых глазах, не способных лгать и быть неискренними.
Именно это я люблю в Мэл. Искренность. Она не боится показать свою слабость, как тогда, когда она стояла передо мной на коленях, и плакала, прижимаясь к ногам.
Не боится сказать мне в лицо, что она обо мне думает. Не боится ранить осколком, как и не боится сказать, что любит меня. И не боится расцарапать мне щеку, пытаясь доказать свою независимость от меня… моя неподражаемая девочка. Сумасшедшая. Я и сам ее сейчас ненавидел, когда она что-то там лепетала об ублюдке Пикоте. Убью, если он ее тронул. За поцелуй переломаю кости.
А Мэл пожалеет о своих словах.
