У меня восемь лошадей, и только Ветер способен составить конкуренцию лучшим скакунам Анмара. Остальных я содержу для конных прогулок, ну и личного удовольствия.
Рашид остановился возле стойла моего любимчика, с восхищением разглядывая его. Ветер ткнулся модой в мою раскрытую ладонь, узнавая хозяина.
– Я редко ошибаюсь с выбором, Адам. Когда увидел его жеребенком, сразу понял, что из него выйдет толк, – не без самовольства отметил отец. – Ты помнишь, что гласит легенда о том, как появились первые арабские скакуны? – спросил он.
Я неопределенно повел плечами. Конечно, я знал, но раз отец задал вопрос, значит, ему хочется напомнить. – Пророк Мухаммед владел большим табуном лошадей, которых он приучал слушаться горна. И каждый раз, когда звучал сигнал горна, кобылицы должны были прекратить пить воду. Однажды лошадей держали без воды целых четыре дня, а затем выпустили к реке. И как только кобылицы отпустили свои морды к реке, чтобы утолить жажду, прозвучал горн. Только семь лошадей не ослушались сигнала, и именно от них произошли арабские скакуны.
Легенда не говорит о хорошей дрессуре и послушании, она гласит о верности, исключительной верности арабской породы лошадей, которая известна во всем мире. Поэтому мы чтим их, как священных животных. Ветер никогда не предаст тебя.
– Я знаю, отец, – соглашаюсь я, продолжая гладить скакуна по холке, глядя в доверчивые, преданные, шоколадные глаза.
– Наши женщины тоже умеют хранить верность, Адам, – произносит Рашид. Я поднимаю голову, глядя на его смуглое, скрытое бородой, лицо.
Темный взгляд смотрит мне прямо в душу. Я знал, что мы придем к этому разговору.
– Я знаю, отец, – повторяю предыдущий ответ.
– Знать мало, Адам, – вздыхает шейх. – Ты молод, кровь горит, внутри кипят страсти. Я помню, потому что был таким же.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – удерживая пристальный взгляд отца, отвечаю я.
– Все ты понимаешь, мальчик. Я предупреждал тебя насчет западных женщин? Но ты ослушался.
– Почему ты так решил?
– Ты уверен и спокоен, потому что успел ее спрятать, но я найду, Адам.
Я не позволю тебе повторить мою ошибку.
– Я не имею никакого отношения к исчезновению Мелании Йонсен.
– Имеешь, но будешь лгать до последнего. Я делал то же самое. Думаешь, твою мать не искали? Думаешь, твой дед не пытался вмешаться? Прекрати это прямо сейчас! – требовательно заявляет отец, его глаза горят гневом, которого я давно не видел. – Или я прекращу. Отправь ее домой и забудь.
