Моя первая и несчастная любовь."
"Моргаю, но видение не проходит. Он ведь на родине, не может здесь находиться. Неужели мое зрение меня подводит?
Он смотрит на меня и молча заходит в лифт. Неужели не узнал? Сердце мое готово разорваться, я, повинуясь инстинктам, смотрю ему вслед, наблюдая за его статью. А он возмужал, заматерел, плечи стали шире, лицо старше и мужественнее.
Двери лифта закрываются, выводя меня из ступора. Но я надолго запомнила его равнодушный взгляд, скользнувший по мне напоследок… Неужели я так плохо стала выглядеть, что спустя восемь лет он меня не узнал?.
.
Выхожу из здания, еле переставляя ногами. Ловлю первое попавшееся такси и, периодически набирая номер мамы, телефон которой почему-то вне зоны действия, еду в больницу. Гадать не нужно, в какую, весь последний год отец обследуется только в государственной. Накопления растаяли, словно снег на солнце, так же быстро и безвозвратно.
Когда мы подъезжаем к серому четырехэтажному зданию, быстро выпрыгиваю из такси и несусь в нужное отделение.
Почти сразу же вижу сгорбленную маму, казалось, постаревшую за последние годы на добрые два десятка лет.
Смерть ли брата, болезнь отца, все это подкосило ее сильнее, чем суровые девяностые, когда бандиты пытались отнять бизнес у отца. Мама превратилась почти что в старуху. И это резью проходится по моему сердцу. Не должны родители хоронить своих детей, не должны супруги умирать в самом расцвете лет.
— Как папа? — подсаживаюсь к маме и приобнимаю ее за плечи.
Она опирается о меня и всхлипывает.
Знаю, что ее душа горит, словно она побывала в жерновах преисподней. И моя вторит ее отчаянному крику.
— Говорят, стабильно уже, — шмыгает носом мама, поправляет свои слипшиеся от пота черные волосы, задвигая платок на лоб. — Но нужна срочная пересадка сердца, а это такие деньги…
Горестно поджимаю губы, ощущая, как лицо покрывается преждевременными морщинами.
— Звонил риелтор, на квартиру нашелся покупатель. Ты съезди лучше домой, дочка, подготовь документы для продажи.
Денег нам этих не хватит, но госпожа Зулиха, сестра твоего отца, сказала, вышлет все, что сможет. Даже не знаю, где еще достать деньги…
— Я все сделаю, мама, не переживайте, будьте с отцом, — пожимаю ее руки, присаживаюсь на колени возле ее ног и упираюсь лбом в живот, чувствуя, что еще немного, и я впаду в истерику.
Беру себя в руки, как обычно, и встаю, чувствуя головокружение. Все же экономия на еде начала сказываться уже и на моем здоровье.
