Бездумно пялюсь в экран монитора, а цифры перед глазами не желают складываться в строгую отчетность. Настроения слушать очередные байки подружки нет. Отец снова попал в больницу, комод ломится от неоплаченных счетов, а со дня на день энергетики грозятся отключить нам электричество.
Виски ломит от боли, глаза режет от недосыпа. Полночи, проведенные в приемном покое, выпили из меня все силы, так что на работу я пришла разбитая и изможденная. Впрочем, как обычно за последний год.
— Договор о слиянии подписали вчера вечером, а сегодня прибывает их генеральный, — демонстративно поднимает глаза вверх Рената, даже пальцем для наглядности тыкает.
— Говорят, он очень красивый.
При последних словах подружка поправляет бюст и выразительно двигает губами. Я лишь криво улыбаюсь, не в силах поддержать ее энтузиазм. А чтобы не нарваться на очередные обиды с ее стороны, выхожу в уборную якобы по срочной нужде. Закрываюсь там на щеколду и умываюсь ледяной водой, надеясь остудить лицо, пылающее от поднявшегося давления, которое ощущаю стуком в ушах.
— За что нам это? — шепчу в пустоту, а затем слеза, скатившаяся по щеке, падает на раковину.
Поднимаю голову и вглядываюсь в собственное отражение. От той красивой и беззаботной девушки, которой я была когда-то, не осталось ничего, кроме воспоминаний. Худая, осунувшаяся, с блеклыми волосами и синяками под глазами. И самое страшное, что мне на свой внешний вид плевать.
Разве это важно? Мне никогда не выйти замуж, не радоваться жизни, так пусть внешний вид соответствует душевному состоянию.
Чувствую вибрацию и смотрю на телефон. Тяжело вздыхаю. Мама.
— Отца забрали в реанимацию, Ясмина, срочно приезжай! — кричит она и сразу же бросает трубку.
Я хлопаю глазами и смотрю на потухший экран. Не могу прийти в себя и сосредоточиться. Только бьется в голове набатом: папа, папа, папа…
А затем я, не предупредив начальство об уходе, подрываюсь и бегу к лифту. А когда он открывается уже на первом этаже, врезаюсь в мужчину.
— Простите, — выдавливаю из себя и поднимаю глаза.
— Смотрите по сторонам, девушка, — недовольно говорит мужчина, отряхивая ворот пиджака.
Сначала не пойму, кто это, хочу нагрубить от безысходности, которая болью и отчаянием отзывается внутри, но говорить не могу. Узнаю этого человека. Не с первого раза, но вижу знакомые морщинки на лбу, прямой нос, квадратный подбородок и серые холодные глаза. Не могу дышать, не могу двигаться, жадно вглядываюсь в некогда родные черты лица.
Тагир.
