Не могу унять дрожь, которая не отпускает тело. Захожу и прикрываю дверь. Вокруг тишина. Как будто все замерли в ожидании неминуемого конца. Слышны только шаги за дверью и звуки улицы.
— Я созвонился со старейшинами. Они ждут нас к утру, — глухой голос отца достигает слуха, но воспринимаю не сразу. Потом киваю.
— Хорошо.
Не смотрю на родителей, держащихся рядом, наблюдаю за омрачающейся погодой за окном. Накрапывает дождь, смывает следы занявшегося пожара. Его быстро потушили, но Ахмет отвлек охрану и подобрался к Ясмине близко…
— Господин Тагир, — дверь резко распахивается, и в комнату входит Динар, замирая на пороге и с опаской глядя на всхлипывающую маму.
Раньше бы он постучал и дождался разрешения войти, но случившиеся события стерли рамки приличий и сделали их ненужными. Сейчас всем не до церемоний.
— Разместили? — спросил равнодушно, но в душе был раздрай, стиснул кулаки. Не показал голосом творящегося внутри. Только так мог держаться.
Убеждаю себя, что Ахмет должен предстать перед старейшинами.
Злюсь и ненавижу себя за то, что не предотвратил смерть Аслана. Всё должно было быть по-другому. Всё. Но прошлое не вернуть…
— Заперли в собачьей клетке, — доложил он. — Я выставил охрану, чтобы он не сбежал. Еще какие-нибудь поручения будут?
— Ступай, — покачал головой, отпуская, чтобы мы остались с семьей наедине.
Наиля с матерью заперты в чулане, но недолго им быть в этом доме. Она ошибается, если думает, что сможет быть ихдад. Возвращу домой с позором, с клеймом отверженной, дочерью убийцы и насильника.
Впрочем, ни ей, ни Перизат завтра будет некуда возвращаться. Никто их там не будет больше ждать. А всё остальное — не проблема нашей семьи.
Пока Ахмета разместили в собачьем загоне, в котором я планировал завести бойцовских собак, он жив. Пусть переночует в таких условиях, он это заслужил. Это единственное, что спасает его от смерти прямо сейчас.
— Что с ним будет? — подала слабый голос мама, но на этот раз ее слезы не вспарывали мне грудную клетку, не трогали так сильно, как восемь лет назад.
Именно они в свое время стали причиной трагедии.
Мне самому было тошно. Все эти восемь лет держать под боком тех, кто уничтожил дух нашего рода; тех, кто смеялся за нашими спинами и знал, что поставили нас на колени. Было уничтожено всё, что было мне дорого, из-за навета. Семья Ясмины потеряла сына, брата… А я… Заслужил это, стискиваю кулаки, зная, что не время жалеть себя.
