Маленькие точки – пешие путники, быстрые точки – всадники, а длинные медленно ползущие мохнатые гусеницы, покрытые тончайшими волосками, – обозы, которые сопровождают копейщики. Порой Гуннио жалел, что, завербовавшись в армию, не попросился в копейщики обозной охраны. Дисциплина у них не такая суровая, да и белый свет можно посмотреть. Правда, новобранцев в копейщики берут неохотно. Выучки не хватает, да и дезертировать легко – леса кругом.
Рядом вертелся Псойко Рыжий, назначенный вместе с Гуннио в караул.
– Ох-ох! Чего-то мне как-то поплохело с утра, – ныл он, дыша на Гуннио перегаром.
– Опять купцов с паленой самогонкой через свой пост в город пускал? – догадался Гуннио. – Смотри, донесут Дю Биллю…
– Все равно дальше передовой не отправят… Эх, вот бы снова на площадь к детишкам, солдатиками торговать! – вздохнул Псойко.
Однако даже искренняя скорбь не задержалась надолго в его голове. Внезапно он посмотрел со стены вниз и заинтересованно шмыгнул носом. Искреннее переживание сменилось не менее искренним азартом.
"
"– Собака, глянь, по лугу бежит. Вот стерва! Жаль, арбалета нет… Камнем ее разве уцелишь!
И Псойко, отношения которого с собаками были самые что ни на есть собачьи, побежал по стене, соображая, нельзя ли отбить где от расшатавшегося зубца камень.
Закинув на плечо секиру, Гуннио направился в другую сторону, как вдруг мир перед ним взорвался болью. Он почти ослеп, заглатывая воздух, как выброшенная на берег рыба. Боль была такой сильной, что Гуннио даже не понял в первое мгновение, откуда она исходит.
А когда понял, то, морщась от боли, поспешно закатал рукав.
«ТЫ БУДЕШЬ ЖДАТЬ У ВОРОТ АРАПСА. ЗАВТРА К ВЕЧЕРУ ЗДЕСЬ ПОЯВЯТСЯ ПАРЕНЬ И ДЕВУШКА. ТЫ УЗНАЕШЬ ИХ. Я ПОДАМ ТЕБЕ ЗНАК. ТЫ СХВАТИШЬ ПАРНЯ ПО ИМЕНИ ЯГУНИ И НАДЕНЕШЬ ЕМУ НА ЗАПЯСТЬЕ БРАСЛЕТ ПОВИНОВЕНИЯ. ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ – УЗНАЕШЬ ПОТОМ».
«Браслет повиновения? А где я его возьму?» – прикинул Гуннио. Он сделал шаг, и что-то звякнуло у него под ногой, хотя Гуннио мог поклясться, что там, куда он ставил ногу, только что ничего не было.
– Смотри! – услышал он удивленный голос подскочившего Псойко. – Ты что-то уронил!
«Ясно, – подумал Гуннио. – А что, если я сейчас возьму этот второй браслет и запущу его со стены. Он что, снова появится?»
«НЕТ, НО ТЫ УМРЕШЬ ОТ БОЛИ! ТВОЯ АГОНИЯ БУДЕТ ДОЛГОЙ», – услышал он настойчивый голос, который не мог принадлежать никому – только браслету. Гуннио стало жутко. Он уже хорошо усвоил, как браслет пресекает все попытки к неповиновению.
