Дом старый и очень большой. В нем много секретов, и тебе о них известно больше, чем кому-либо еще. Слушайся своих инстинктов. Как только почувствуешь что-то неладное, растворись в потаенных местах, известных только тебе. Будь готова в любой момент. И пока угроза не пройдет, спи в том месте, в котором ты пряталась поначалу от меня и от Рена.
При этих словах глаза Констанции дико расширились. Она вцепилась в Пендергаста.
– Нет! – закричала она. – Нет. Я не хочу снова там оказаться!
Пендергаст поспешно обнял ее.
– Констанция...
– Ты знаешь, что это место уносит меня в прошлое! Темные пространства, ужасные события... Не хочу вспоминать об этом!
– Констанция, выслушай меня. Там ты будешь в безопасности. Я не смогу действовать, если не буду уверен в твоей безопасности.
Констанция молчала, и Пендергаст крепче прижал ее к себе.
– Пообещай, что сделаешь это.
Она уткнулась головой в его грудь.
– Алоиз, – сказала она дрожащим голосом. – Всего несколько месяцев назад мы сидели наверху, в библиотеке.
Ты читал мне газеты. Помнишь?
Пендергаст кивнул.
– Я начинала понимать. Мне казалось, будто я выплыла на поверхность после долгого погружения. Хочу, чтобы так и было. Не хочу снова... погрузиться на дно. Ты ведь понимаешь, Алоиз?
Пендергаст нежно погладил ее по каштановым волосам.
– Да, понимаю. И все будет так, как ты хочешь, Констанция. Ты почувствуешь облегчение, обещаю. Но сначала придется пройти через испытания.
Ты ведь поможешь мне?
Она кивнула.
Пендергаст медленно опустил руки. Затем взял ее за голову и нежно поцеловал в лоб.
– Я должен идти.
Он повернулся и исчез в темноте.
Глава 21
Было без четверти восемь, когда Смитбек вышел из своего дома на Вест-Энд-авеню. Он вытянул руку, подзывая такси. Стоявший у угла желтый автомобиль послушно приблизился. Смитбек, облегченно вздохнув, уселся в машину.
– Угол Сорок четвертой и Седьмой, – сказал он.
Водитель – худой, смуглый мужчина с черными волосами и нездоровой колеей – пробормотал что-то на незнакомом языке и отъехал от тротуара.
Смитбек откинулся на спинку, поглядывая в окно. Ему бы следовало быть в постели с молодой женой, но застрявший в голове образ Харримана, сидящего в кабинете редактора с подлой улыбочкой на устах, понудил его встать ни свет ни заря, чтобы заняться делом."
"Само собой разумеется, что вы будете делиться информацией, – сказал Дэйвис.
