Дэйвис снова кивнул, взял ручку, медленно покатал ее между ладонями."
"– Знаете, с таким материалом мы можем выйти на первую страницу раздела «Метро», – храбро сказал Смитбек.
Дэйвис отложил ручку.
– Билл, такая история стоит больше, чем публикация в разделе «Метро». Со времен убийства Катфорта – о нем писал Брайс, когда работал в «Пост», – это самое громкое преступление, когда-либо совершенное на Манхэттене.
Вот, значит, как: Брайс. Смитбек постарался придать лицу приятное выражение.
– В этом преступлении много неясностей.
Дело здесь не только в сенсационном способе убийства, но и в том – как ты сам отметил, – что произошло оно в шикарном районе. Необычна и сама жертва. Художник. К тому же дело передано женщине-следователю. – Дэйвис сделал паузу. – Не хочешь ли ты откусить больше, чем сможешь проглотить? Не слишком ли много для одного дела?
– Я могу написать о нем две, а то и три статьи. Без проблем.
– Не сомневаюсь, что сможешь, однако время ограничено.
Смитбек облизнул губы, почувствовав вдруг, что он стоит, а Харриман сидит.
Дэйвис продолжил:
– Лично я понятия не имел, что Дучэмп был известным в своих кругах художником. У населения Сохо он особой популярностью не пользовался. Мы с Брайсом как раз говорили об этом вчера вечером.
– С Брайсом, – повторил Смитбек. Произнеся это имя, он почувствовал, как к горлу подступает желчь. – Вчера вечером?
Дэйвис с деланной небрежностью взмахнул рукой.
– Да, выпивали немножко в «Метрополитен клаб».
Смитбек задеревенел. Так вот как этот льстивый мошенник обделывает свои делишки.
Пригласил Дэйвиса в модный клуб своего отца. Оказывается, Дэйвис, как и многие другие знакомые Смитбеку редакторы, падок до такого рода вещей. Редакторы редко поднимались по социальной лестнице, вечно околачивались на задворках у богатых и знаменитых в надежде ухватить свалившиеся со стола крошки. Смитбек представил себе, как Дэйвис входит в закрытую цитадель клуба «Метрополитен», садится в роскошное кресло в раззолоченном салоне, вышколенные официанты, облаченные в ливреи, подносят ему напитки, а сам он почтительно приветствует разных там Рокфеллеров и Вандербильтов.
Было с чего закружиться голове.
Смитбек посмотрел наконец в сторону Харримана. Подонок сидел, чинно положив одну ногу на другую, и вид у него был такой небрежный, словно он всегда был завсегдатаем редакторского кабинета. Смитбека он и взглядом не удостоил. К чему?
– Мы потеряли не только гражданина, – продолжил Дэйвис. – Мы потеряли художника.
