Он стоял в дверном проеме – высокий, стройный, со смешинкой в серебристо-серых глазах. Волосы все еще были каштановыми, а кожа смуглой, но лицо приобрело прежние, тонкие, орлиные черты.
Пендергаст снова улыбнулся, словно читая мысли Д'Агосты.
– Защечные тампоны, – пояснил он. – Удивительно, как сильно они изменяют внешность. Вынул я их из-за неудобства. И контактные линзы – тоже.
– Я посрамлен. Я всегда знал, что ты мастерски меняешь внешность, но сейчас ты превзошел себя. Даже эта комната...
Д'Агоста ткнул пальцем в направлении книжной полки.
Пендергаст погрустнел.
– Даже здесь, увы, ничто не должно вызывать сомнений. Мне необходимо поддерживать имидж швейцара.
– К тому же такого грубого.
– Полагаю, неприятные особенности личности помогают отвести подозрения. Стоит людям зачислить меня в разряд сварливых швейцаров, постоянно готовых к скандалу, как они тут же утрачивают ко мне интерес. Что будешь пить?
– Пиво?
Пендергаст невольно содрогнулся.
– Мое перевоплощение имеет пределы. Может быть, перно или кампари?
– Нет, спасибо, – улыбнулся Д'Агоста.
– Судя по всему, мое письмо ты получил.
– Да. И принялся за работу.
– Как успехи?
– Практически никаких. Нанес визит твоей двоюродной бабушке. Но об этом – после. А сейчас, дружище, ты должен мне все объяснить.
– Разумеется, – Пендергаст жестом указал ему на стул и сам тоже уселся. – Мы расстались с тобой в спешке на горе в Тоскане.
– Да, если это можно так назвать. Не забуду, как свора волкодавов окружила тебя, готовясь порвать в клочья.
Пендергаст задумчиво кивнул, глаза заглянули в неведомую даль.
– Меня схватили, связали, усыпили и отвезли обратно, в замок. Наш тучный друг перетащил меня в подземный тоннель. Там он приковал меня цепью и заточил в темнице, из которой бесцеремонно выкинул прежнего обитателя. Затем вознамерился – в очень вежливой манере, разумеется, – там меня замуровать.
– О господи, – содрогнулся Д'Агоста. – На следующее утро я вызвал итальянскую полицию, но поиски оказались напрасными.
Фоско удалил все следы нашего с тобой пребывания. Итальянцы решили, что я чокнутый.
– Позже я слышал о странной смерти графа. Уж не ты ли это был?
– Ну, конечно.
Пендергаст одобрительно кивнул.
– А что случилось со скрипкой?
– Я не мог оставить ее в замке, а потому взял и...
Он помолчал, не зная, как воспримет Пендергаст то, что он сделал.
Пендергаст вопросительно вскинул брови.
– Я привез ее Виоле Маскелене. Сказал ей, что ты умер.
– Понимаю.
