»
Пендергаст слушал внимательно. Лицо его было холодным и бледным, точно мрамор, тело – неподвижным. Рядом на сидении лежал сотовый телефон.
«Полиция допрашивает Джорджа Каплана, известного геммолога. Он ехал по приглашению музея на процедуру идентификации Сердца Люцифера, когда его похитили на Манхэттене рядом с собственным домом. Источники, близкие к следствию, сообщают, что грабитель принял обличие геммолога, чтобы получить доступ к бриллианту. Полиция полагает, что вор до сих пор может скрываться в здании „Трансглобал“, где сейчас ведутся усиленные поиски.
..»
Пендергаст выключил радио.
– Почему ты думаешь, что Диоген услышит эту новость? – спросил Д'Агоста.
– Непременно услышит. Он в растерянности. Бриллиант добыть не удалось. Он страдает, он раздражен. Остается слушать, ждать, размышлять. А когда узнает, что случилось, у него будет единственный выход.
– Ты хочешь сказать, он знает, что бриллиант украл ты?
– Уверен в этом. К какому еще заключению он может прийти? – Пендергаст злобно улыбнулся.
– Он поймет. А так как другой возможности послать мне весточку у него нет, то он позвонит.
Зажглись фонари, на пустой проспект пролился светло-желтый свет. Температура понизилась, с Гудзона дул пронизывающий ветер, наметая на набережную блестящие снежные хлопья.
Телефон зазвонил.
Пендергаст выдержал секундную паузу. Затем нажал крошечную кнопку и молча стал ждать.
– Ave, frater, – произнес голос.
Молчание. Д'Агоста смотрел на Пендергаста. В отраженном свете уличных фонарей лицо агента казалось выточенным из алебастра.
Губы беззвучно шевелились.
– Так ли приветствуют блудного брата? Неодобрительным молчанием?
– Я здесь, – сказал Пендергаст напряженным голосом.
– Ты здесь! Какая честь. Это обстоятельство почти вознаграждает меня за то, что пришлось тебе позвонить. Однако оставим любезности. У меня единственный вопрос: это ты украл Сердце Люцифера?
– Да.
– Почему?
– Сам знаешь, почему.
Теперь замолчал Диоген, слышно было, как он медленно выдохнул.
– Брат, брат...
– Я тебе не брат.
– А вот тут ты ошибаешься. Мы братья, хотим того или нет. И это родство делает нас такими, какие мы есть. Ты и сам знаешь, Алоиз.
– Я знаю, что ты – больной человек и тебе нужна помощь.
– Верно, я болен. Никто не поправляется от болезни, с которой родился. Такую болезнь излечивает только смерть. Но если уж на то пошло, мы все больны, и ты больше, чем все другие. Да, мы братья в болезни и во зле.
Пендергаст промолчал.
