– Ты хочешь, чтобы я его предал?
– Предал? О господи! Винни, он – серийный убийца. Погибли четыре невинных человека. И есть еще одно обстоятельство, которое ты упускаешь из виду. Твои действия – то, что ты держишь местопребывание Пендергаста в секрете, лжешь мне, лжешь капитану Синглтону – эти действия граничат с нарушением закона. Теперь, когда ты знаешь, что Пендергаст скрывается – одного этого достаточно для его ареста – любые действия с твоей стороны, направленные на его защиту, могут быть приравнены к пособничеству.
Ты уже в глубоком дерьме, и есть единственный способ выбраться оттуда. Либо ты его приводишь, либо садишься в тюрьму. Вот как обстоят дела.
Д'Агоста долго молчал. Когда заговорил, голос его звучал тускло, скованно.
– Дай мне день, чтобы все обдумать."
"– День? – Она взглянула на него с недоумением. В твоем распоряжении десять минут.
Глава 46
Виола проснулась от нестерпимой головной боли. Некоторое время непонимающе смотрела на кружевную оборку полога. И вдруг вспомнила все: езду по темной автостраде, разговоры, наводившие ужас, неожиданное нападение.
..
Она подавила волну паники, лежала тихо, сосредоточившись на дыхании, старалась ни о чем не думать.
Наконец, почувствовав, что овладела собой, медленно села. Голова закружилась, перед глазами заплясали черные мушки. Закрыла глаза. Когда пульсирующая боль чуть-чуть ослабела, снова открыла глаза и огляделась.
Она находилась в маленькой спальне. Обои с цветочным рисунком, старая викторианская мебель, решетка на единственном окне.
Осторожно, чтобы не потревожить голову и не шуметь, свесила с постели ноги и нетвердо встала на пол. Тихонько взялась за дверную ручку – как и ожидала, дверь оказалась заперта. Вторую паническую волну удалось подавить быстрее, чем первую.
Виола подошла к окну и посмотрела сквозь стекло. Дом стоял в нескольких сотнях ярдов от побережья. Она увидела песчаные дюны и белые барашки на темных океанских волнах. Небо – цвета вороненой стали. С инстинктом человека, проведшего много ночей под открытым небом, Виола догадалась, что сейчас утро.
Справа и слева стояло несколько хибарок с заколоченными на зиму окнами. На берегу никого не было.
Виола просунула руку сквозь прутья и постучала по стеклу. Оно было синее и необычно толстое, вероятно, небьющееся и звуконепроницаемое, во всяком случае, шума прибоя она не слышала.
По-прежнему медленно и бесшумно передвигаясь, она вошла в маленькую смежную ванную. Эта комната, как и спальня, была старомодной и чистой.
