Лужайка поднимается к каменному дому, окруженному вязами.
– Что это за место?
– Рейвенскрай. Усадьба двоюродной бабушки Корнелии.
– Какой это год и сезон?
– 1972 год, 15 августа.
– Сколько вам лет?
– Двенадцать.
– Вдохните воздух. Какой запах вы ощущаете?
– Запах свежескошенной травы и садовых пионов.
– А звуки?
– Крик козодоя. Шелест березовых листьев. Отдаленное журчание воды.
– Хорошо. Очень хорошо. Теперь я хочу, чтобы вы поднялись. Поднимитесь с земли, дайте себе воспарить... Посмотрите вниз. Вы видите с высоты луг, дом?
– Да.
– Теперь поднимитесь выше. На сотню футов. На две сотни. Снова посмотрите вниз. Что видите?
– Большой дом, гараж, сад, лужайки, мельницу, пруд с форелью, дендрарий, оранжереи, березовую рощу и подъездную аллею, убегающую к каменным воротам. Высокую ограду.
– А за ней?
– Дорогу в Готэм.
– Пусть теперь будет ночь.
– Сейчас ночь.
– Вы понимаете, что сейчас вами управляют, что все это в вашей голове и на самом деле не существует?
– Да.
– Во время нашего сеанса вы должны постоянно помнить об этом.
Вы под контролем. Всего того, что вы видите и чувствуете, не существует. Все совершается в вашей голове.
– Понимаю.
– Сделайте так, чтобы внизу, на лугу, собралась ваша семья. Кто они? Назовите их, пожалуйста.
– Мой отец, Линнакус. Мать, Изабелла. Двоюродная бабушка, Корнелия. Сирил, садовник, он работает в стороне...
Наступила долгая пауза.
– Кто-нибудь еще?
– И мой брат, Диоген.
– Его возраст?
– Десять лет.
– Что они делают?
– Стоят там, куда я их поставил.
Голос Пендергаста звучал сухо и иронично. Глинн хорошо видел, что Пендергаст занимает позицию скептически настроенного наблюдателя и пытается придерживаться ее так долго, насколько возможно.
– Сделайте так, чтобы они занимались характерной для них деятельностью, – мягко предложил Краснер. – Что они делают теперь?
– Заканчивают пить чай на одеяле, расстеленном на лугу.
– Теперь я хочу, чтобы вы спустились вниз. Медленно присоединитесь к ним.
– Спустился.
– Что вы делаете?
– Чай допили, и Корнелия пускает по кругу тарелку с птифурами.
Она привезла их из Нового Орлеана.
– Они вкусные?
– Естественно. Тетя Корнелия придерживается высших стандартов.
Голос Пендергаста сделался еще ироничнее, и Глинн заинтересовался Корнелией. Он посмотрел в документы Пендергаста, полистал их и нашел ответ на свой вопрос. По спине пробежал холодок. Быстро захлопнул папку: сейчас это ему мешало.
– Какой сорт чая вы пили? – спросил Краснер.
