Гадать, кто бы это мог быть, особо не приходилось. Не иначе, как хозяин кабинета решил наведаться в свои владения.
— И что же нам делать? — пискнула я, заламывая руки от бессилия.
Вот мне уж точно не хотелось, едва показавшись в столице, тут же попасть в крупный скандал и быть выставленной из приличного дома. Конечно, министр финансов, вроде как, преступник. Но это еще доказать нужно, да и не будут столичные сплетницы вдаваться в такие бюрократические подробности.
Пока я металась из стороны в сторону, пребывая на грани отчаяния и погруженная в панический ужас, герцог Гейрлейв погасил магический пульсар, оставляя нас в кромешной темноте.
А затем муж шагнул ко мне, заставляя отступить и прижаться к широкому столу.
Миг, и твердые ладони подхватили меня за талию и посадили прямо на этот стол. Я что-то задела своей пышной юбкой, и оно с глухим стуком покатилось по полу.
— Ты что делаешь? — недоуменно поинтересовалась я у супруга.
Но мое недовольное шипение было самым наглым образом заткнуто, когда герцог Гейрлейв накрыл мои губы поцелуем.
Глава 15
Герцог Гейрлейв, не разрывая поцелуя, одной рукой накрыл мой затылок, пресекая побег, а второй рукой проворно принялся задирать мою юбку.
Я запаниковала еще больше. Нас тут сейчас поймают на месте преступления, а он решил порыву чувств поддаться?
Юбка из летящей ткани, подчиняясь супругу, легко задиралась вверх. А мужская ладонь принялась поглаживать мою коленку сквозь ткань чулок. Когда наглая лапища герцога поползла вверх по бедру, приближаясь к кромке чулок, я протестующе замычала.
А потом и вовсе вспомнила, что у меня свободны обе руки. И уперлась ими в грудь Алмира, пытаясь оттолкнуть нахала.
— Тише, радость моя, — прошептал герцог, склоняясь к моему уху, — Всего лишь небольшой спектакль, и мы с легкостью сможем избежать разоблачения.
Когда он научится сначала предупреждать, а потом делать? Если бы я знала, что супруг решил пустить в ход свое алиби, не стала бы сопротивляться так открыто. Или наоборот? Стоило бы возмутиться циничной расчетливости одного главы тайной канцелярии?
Герцог Гейрлейв, не услышав от меня возмущений, вновь вернулся к своему занимательному занятию.
То есть, к поцелуям. Целовал меня он правдоподобно — со всей страстью, проникновенностью и жаром приникал к моим губам. И я, незаметно для себя, немного успокоилась и даже принялась отвечать на эти поцелуи. Это ведь для правдоподобности нашего алиби нужно, а не потому, что я так захотела.
