– Начинает выпирать.
– Вовсе нет, – я втянула живот.
Он рассмеялся, подошел и обнял меня сзади. Положил руки мне на живот, повернул к себе, поцеловал и повел спиной вперед к столешнице. Посадил меня и встал между ног.
Он был полностью одет, только вернулся с работы. Я была полностью раздета, только из душа. Между нами были только его штаны и мой живот, который я по-прежнему пыталась втянуть.
Он начал трахать меня на столешнице в ванной, но закончили мы в постели.
Его голова лежала у меня на груди, и он чертил круги по моему животу, когда тот громко заурчал.
Я попыталась скрыть звук, прочищая горло, но он рассмеялся.
– Кто-то голодный.
Я начала качать головой, но он приподнялся и посмотрел на меня.
– Чего ей хочется?
– Ничего. Я не голодная.
Он снова рассмеялся.
– Не тебе. Ей, – объяснил он, погладив меня по животу. – Разве у беременных женщин не должно быть странных пищевых пристрастий и неуемного аппетита из-за детей? Ты почти не ешь. И у тебя урчит живот, – он сел в кровати. – Я должен накормить своих девочек.
Его девочек.
– Ты пока даже не знаешь, девочка ли это.
Он улыбнулся.
– Это девочка. Я чувствую.
Мне захотелось закатить глаза, потому что технически там еще ничего не было. Ни мальчика, ни девочки. Просто комок. Срок был еще небольшой, и предполагать, что растущий во мне ребенок действительно хочет есть или требует определенной еды, было полным абсурдом. Но я не стала выражать свою точку зрения: Джереми испытывал такой восторг от ребенка, что мне было все равно.
Иногда его восторг восторгал меня.
Следующие несколько недель его восторг помогал мне справляться. Чем больше рос мой живот, тем внимательнее он становится. Тем чаще целовал его, когда мы вместе лежали ночью в постели.
По утрам он держал мои волосы, пока меня рвало. Когда он был на работе, то присылал варианты имени для будущего ребенка. Он стал одержим моей беременностью, как я была одержима им. Он пошел со мной на первый прием к врачу.
И я благодарна, что он присутствовал и на втором приеме, потому что в тот день мой мир перевернулся.
Близнецы.
Их двое.
В тот день, когда мы вышли от врача, я вела себя очень тихо. Я уже боялась становиться матерью одного ребенка. Что мне придется любить то единственное, что Джереми любит сильнее меня. Но когда я узнала, что их двое и что это действительно девочки, я вдруг поняла, что не согласна становиться третьей по важности для Джереми.
Я пыталась выдавливать улыбку, когда он начинал о них говорить.
