Делала вид, что счастлива, когда он гладил мой живот, но на самом деле испытывала отвращение, ведь он делал это лишь потому, что внутри были они. Даже если бы я родила раньше срока, это ничего не меняло. Если их двое, мое тело ждет еще больший ущерб. Меня ежедневно потряхивало при мысли, что они обе растут у меня внутри, растягивают мою кожу, портят мою грудь, желудок и, боже упаси, святилище у меня между ног, которому каждую ночь поклонялся Джереми.
Как после такого Джереми еще сможет меня хотеть?"
"Во время четвертого месяца беременности я начала надеяться на выкидыш.
Молилась о крови, когда заходила в ванную. Представляла, что если я потеряю близнецов, то снова стану для Джереми главной ценностью. Он будет обожать меня, поклоняться мне, заботиться обо мне, беспокоиться обо мне, и не из-за того, что растет у меня внутри.
Я принимала снотворное, пока он не видел. Пила вино, когда его не было рядом. Делала все, что могла, лишь бы уничтожить тех, кто хотел его от меня оттеснить, но тщетно. Они продолжали расти.
Мой живот продолжал растягиваться.
На пятом месяце мы лежали в кровати на боку. Джереми трахал меня сзади. Его левая рука обхватила мою грудь, а правая лежала на моем животе. Мне не нравилось, когда он трогал мой живот во время секса. Я начинала думать о детях, и настрой сбивался.
Когда он замер, я подумала, что он достиг оргазма, но потом поняла: он перестал двигаться, потому что почувствовал, как двигаются они. Он вышел из меня и перевернул меня на спину, прижимая ладонь к животу.
– Ты почувствовала? – спросил он.
Его глаза загорелись от восторга. Он утратил твердость. Причина его восторга была совершенно не связана со мной. Он прижал ухо к моему животу и ждал, пока кто-нибудь из них снова пошевелится.
– Джереми? – прошептала я.
Он поцеловал меня в живот и поднял взгляд.
Я протянула руку и принялась играть прядями его волос.
– Ты их любишь?
Он улыбнулся, потому что подумал, что я хочу услышать «да».
– Я люблю их сильнее всего на свете.
– Сильнее меня?
Он перестал улыбаться.
Не отрывая одну руку от живота, он поднялся вверх и просунул ладонь мне под шею.
– Иначе, – ответил он, целуя меня в щеку.
– Иначе, да. Но сильнее? Твоя любовь к ним крепче, чем любовь ко мне?
Он пристально посмотрел мне в глаза, и я надеялась, что он рассмеется и ответит: «Конечно, нет». Но он не рассмеялся. Он посмотрел на меня с абсолютной честностью и признался:
– Да.
Правда? Его ответ раздавил меня. Задушил. Убил.
