– Как именно можно зарабатывать деньги на альпаках?
Джереми смеется.
– На самом деле никак. Именно поэтому я решил учиться бизнесу, а потом начал заниматься недвижимостью. Меня совершенно не привлекала погрязшая в долгах ферма.
– Планируешь скоро вернуться к работе?
Немного подумав, Джереми отвечает:
– Хотелось бы. Я ждал подходящего момента, чтобы не слишком травмировать Крю, но, кажется, такой момент не наступит никогда.
Если бы мы были друзьями, я бы попыталась как-то его утешить. Возможно, взять за руку.
Но внутри меня слишком много жажды быть для него больше, чем другом, а значит, друзьями мы быть не сможем. Если между людьми существует влечение, у них лишь два варианта: быть вместе или нет. Третьего не дано."
"А поскольку он женат… Я не отрываю руки от груди и не прикасаюсь к нему вообще.
– А родители Верити? – спрашиваю я, чтобы беседа потекла дальше и он не смог услышать моего учащенного дыхания.
Он разводит руками, жестом изображая неведение.
– Я их почти не знаю.
Мы редко виделись, пока они окончательно не исключили Верити из своей жизни.
– Исключили? Но почему?
– Сложно объяснить. Они странные. Виктор и Марджери безумно религиозны, до мозга костей. Когда они узнали, что Верити пишет триллеры, то отреагировали, будто она отреклась от своей религии и присоединилась к сатанинскому культу. Они сказали, что если она не прекратит, они больше никогда не будут с ней разговаривать.
Невероятно. Какая… Жестокость. На мгновение я даже сочувствую Верити, и мне приходит в голову, что отсутствие материнского инстинкта может быть наследственным.
Но все сочувствие улетучивается, когда я вспоминаю, что она сделала с Харпер.
– Как давно они с ней не общаются?
– Сейчас посчитаем… Она написала первую книгу больше десяти лет назад. Значит… Больше десяти лет.
– Они с ней так и не говорили? Они вообще знают, что случилось?
Джереми кивает.
– Я позвонил им, когда умерла Частин. Оставил голосовое сообщение. Они не перезвонили. Потом, когда Верити попала в аварию, ее отец подошел к телефону.
Когда я сообщил ему о случившемся с девочками и с Верити, он умолк. Потом сказал: «Бог наказывает грешников, Джереми». Я повесил трубку. И больше от них ничего не слышал.
Кладу руку на сердце и в потрясении смотрю в небо.
– Ого.
– Да, – шепчет он.
Какое-то время мы лежим молча. И видим два метеора, один на юге и один на востоке. Оба раза Джереми показывает на них рукой, но ничего не говорит.
