Каждый раз, когда я читаю рукопись, внутри все сжимается и начинает болеть живот. После шестой главы я просмотрела несколько следующих, но ни одна не была такой ужасной, как глава с подробным описанием ее попытки задушить свою маленькую дочь.
В последующих главах Верити сосредоточилась в основном на Джереми и Частин, вообще редко упоминая Харпер, и с каждым параграфом это напрягало все сильнее. Она рассказывала про первый день рождения Частин и про то, как Частин впервые осталась на ночь у мамы Джереми в возрасте двух лет.
Все, что изначально именовалось в ее рукописи «близнецами», постепенно сократилось до просто «Частин». Если бы я не знала, то подумала бы, что Харпер умерла гораздо раньше.
И только когда девочкам было три года, она снова начала писать о них обеих. Но когда я начала читать очередную главу, в дверь кабинета постучали.
Я открыла ящик и быстро спрятала рукопись внутрь.
– Входите.
Когда Джереми открывает дверь, одна моя рука держит мышь, а другая расслабленно лежит на коленях.
– Я сделал тако.
Я улыбаюсь.
– Уже пора есть?
Он смеется.
– Одиннадцатый час. Есть было пора три часа назад.
Смотрю на часы на компьютере. Как я могла потерять счет времени? Видимо, так бывает, когда читаешь про ненормальную женщину и ее жесткость к собственным детям.
– Я думала, сейчас восемь.
– Ты провела здесь двенадцать часов. Передохни. Сегодня метеорный дождь, тебе нужно поесть, и я сделал тебе «Маргариту».
«Маргарита» и тако. Только и всего.
* * *Я поела на задней веранде, пока мы сидели на креслах-качалках и смотрели метеоритный дождь.
Сначала их было немного, но теперь они пролетают минимум каждую минуту.
В какой-то момент я перешла с веранды во двор. И легла на траву, глядя в небо. Джереми наконец сдается и располагается рядом со мной.
– Я и забыла, как выглядит небо, – тихо признаюсь я. – Я так долго прожила на Манхэттене.
– Поэтому я и уехал из Нью-Йорка, – говорит Джереми. И показывает влево, где летит метеорит. Мы наблюдаем за ним, пока он не исчезает.
– Когда вы с Верити купили этот дом?
– Когда девочкам было три. К тому моменту вышли две первые книги Верити, и с большим успехом, поэтому мы решили рискнуть.
– Почему Вермонт? У кого-то из вас здесь родственники?
– Нет. Мой папа умер, когда я был подростком. Мама умерла три года назад. Но я вырос в штате Нью-Йорк, на ферме альпак, представь себе.
Я рассмеялась и повернулась к нему.
– Серьезно? Альпаки?
Он кивает.
