Сняв потрепанное сизо-серое платье, она переоделась в темный траурный наряд, который берегла для выходов в свет. В последний раз глубоко вздохнув, она обеими ладонями толкнула двустворчатую дверь в белую гостиную. Ожидая, когда дверь за ней закроется, Лили оглядела комнату. Изящные кресла розового дерева, серебряные подсвечники, свежие цветы в чудесных старинных вазах. Единственная прилично обставленная комната в доме. Очередная уступка условностям, еще одна попытка создать видимость благополучия.
Лили расправила плечи.
Ее самоуверенная улыбка контрастировала с нервозным ожиданием, от которого ее внутренности скручивались в узел. Она спокойно сложила руки — этому трюку мать давным-давно ее научила — и вошла в комнату.
Лорд Колтон сидел в кресле и смотрел в окно. Он повернул голову на звук ее шагов. На его лице отразился едва сдерживаемый гнев. Но воспитание есть воспитание. Он поднялся и приветствовал ее.
Лили шумно втянула воздух. Ну и ну! Никогда она не видела маркиза Колтона в гневе. Он всегда был красив — как она могла забыть?! — но никогда не выглядел так хорошо, как сейчас.
Он легко выпрямился во весь свой рост — шесть футов и два дюйма. Волосы цвета воронова крыла чуть вились надо лбом. Точеные скулы и скульптурный рот врезались в память любого, хотя Лили это решительно не интересовало. И все же самыми интригующими были его глаза — карие, густого шоколадного цвета, окаймленные длинными ресницами и сбивавшие с толку своей проницательностью.
Лили сжала губы. О да, маркиз Колтон — высокий, мрачный, красивый.
Всего этого было слишком много для ее душевного покоя. Она двинулась к нему, встретилась с ним взглядом, и его гнев, похоже, чуть рассеялся. Плечи чуть обмякли, поза стала менее напряженной.
— Лорд Колтон. — Она присела в реверансе, и темные юбки заплескались вокруг ее лодыжек. — Чем обязана? Я не видела вас… Сколько же лет? Три года? Четыре?
Леопольд прошмыгнул мимо и заворчал на лорда Колтона, напоминая о давнем и не слишком приятном знакомстве, потом устроился на любимой подушке в углу.
Спрятав улыбку, Лили подала руку маркизу.
Когда он коснулся ее маленьких холодных пальцев своей большой и теплой рукой, у Лили по спине пробежала дрожь узнавания. Он поклонился. Снова плоды воспитания.
— Наверное, четыре года, — ответил он. — И будет ли мой визит приятным, покажет время, миледи."
"Его голос, казалось, отыскал самое чувствительное сплетение ее нервов и теперь словно пощипывал дрожавшие струны.
