Утомительные качества в мужчине.
Маркиз отставил стакан и хлопнул кожаными перчатками, которые все еще держал в руке.
— В третий раз я спрашивать не буду, — ответил он с присущей только ему сердитой улыбкой, и Лили снова уверилась, что он совершенен.
Помешивая чай, она медленно заговорила:
— Насколько я понимаю, вы явились сюда и задаете эти вопросы потому, что…
Очередная его улыбка выглядела натянутой.
— Потому что моя невеста, с которой я обручен, мисс Темплтон, пошла на попятный, и, по словам ее матушки, это прямой результат чтения вашего памфлета.
Лили отвела глаза. Странное ощущение охватило ее. Чувство вины? Нет. Невозможно. Она постукивала ложечкой по фарфоровой чашке. Дзинь. Дзинь. Дзинь.
Гм. Этот маленький эпизод способен все запутать.
— Печально слышать, — солгала она. — Хотя не могу сказать, что виню мисс Темплтон. Брак совсем не таков, каким его представляют. На самом деле это ужасно. — Лили передернула плечами.
Колтона это не позабавило.
— Вы написали эту чертову книжонку или нет?
Лили поднесла к губам чашку, наблюдая за ним.
Батюшки, он едва не кричит на нее. Не говоря уж о выражениях. Она написала памфлет? Конечно, написала и чрезвычайно этим гордилась. Но не могла открыто признаться в авторстве, ибо это стоило бы ей положения в свете. А оно ей нужно ради Энни.
— Ну и выражения, лорд Колтон. — Она снова отпила глоток. — Если бы я написала эту книгу — а я не говорю, что это сделала, — то именно с таким содержанием. В конце концов, юным леди следует знать, что их ждет.
Этот памфлет оказывает крайне необходимую услугу несведущим.
Она опустила взгляд. Бесполезно пытаться заставить его понять. Ему никогда не постичь страха брачной ночи с человеком, который не то что в отцы — в деды годится, с человеком, которого не знаешь и не любишь. И все это не по собственному выбору. Этого достаточно, чтобы вдребезги разбить девичьи грезы. Точно так, как лорд Колтон разбил когда-то ее мечты, хотя она скорее умрет, чем в этом признается.
Маркиз стиснул зубы и подался к ней, упершись руками в колени.
Его дурманящий мужской запах достиг ее ноздрей — легкий отголосок лошадиного пота (Колтон приехал верхом), едва уловимый намек на дорогой одеколон и что-то еще, не поддающееся определению. Вероятно, его чертова самоуверенность.
Голос маркиза звучал вкрадчиво, хоть и грозно, от многообещающего тона в комнате снова сделалось жарко.
— Этот памфлет — скопище лжи, сочиненной женщиной, которая толком не узнала брачного ложа."
"Лили задохнулась.
