Ивану Санычу она со слезой рассказывала, что покойник, хотя так и не женился — ибо уже состоял в браке, — мало того что Милочку очень любил, еще и оберегал от «грубой прозы». Якобы и работать ей нужды не было, и цены вещам не знала. А тут — батюшки, кормильца нет, на панель — поздно, на завод — скучно.
— Вот и пришлось перейти на собственное иждивение, — подпирая по-бабьи щеку, жалилась она, — сначала вещички начала распродавать, да люди еще и обманщики попались… Ожегшись пару раз, приобрела кое-какой опыт…
Ну, это она прибеднялась.
На самом деле она обладала теперь такой сноровкой и квалификацией, что твой товаровед, и теперь пользовалась колоссальным авторитетом — в определенных кругах.
Официально Людмила Антоновна торговала подержанными вещами, полуофициально, по сезону, скупала продукты у приезжих колхозников, не желавших стоять в официальных очередях, грабя их аккуратно на треть (за что слыла честной женщиной, это было по-божески).
И круглый год постоянно брала на комиссию одежду, антиквариат, украшения, ковры.
Честные граждане, попавшие в трудную ситуацию, и налетчики, шарящие по богатым хатам, обращались прежде всего к ней — в дорогих тряпках, ценных вещах и всем прочем Милочка толк знала, точно определяя, что, за сколько, в какой срок уйдет. Дела вела очень аккуратно, в людях никогда не ошибалась, деньги выкладывала сразу, потому клиентуру наработала очень скоро.
"
"Наличие этой «деловой» структуры в составе толкучки было строго законспирировано, о ней знали лишь те, кому следовало, плюс Иван Саныч. Ни о каком сокрытии преступлений речь не шла — просто обстоятельства сложились таким образом, что следствие не доработало, сержанта, у которого документального и фактического материала было на три-четыре статьи УК РСФСР, никто не потрудился попросить о содействии, а сам он помогать следователям не рвался. Остапчуку, по жизни подчиненному и никогда никем не командовавшему — даже собственной женой, — было плевать на статистику, показатели и прочие важные для других вещи.
Ему важнее всего были люди, сведущие в разных областях, и ради этого он был готов на многое.
А тут всего-навсего надо было промолчать, в разговоре со следователем и это было просто. Да и, положа руку на сердце, пожалел ее, ибо баба была неплохая, понятливая и без лишнего гонора.
