— Хотя в целом изобретательно, — помолчав, одобрил Сорокин, — с выдумкой. Что ж, будем считать тему закрытой, переходим к осязаемым, насущным делам и проблемам, которые можно увидеть, пощупать и задержать. Иван Саныч, что там в общежитии?
— Подрались, — просто доложил сержант. — Зачинщики — несовершеннолетние Бурунов и Таранец, пострадавший — Хмара, которому устроили коллективную темную.
— Что натворил-то? — поинтересовался капитан.
— То-то и оно, что не говорят. Ни они, ни он.
— Выходит, из хулиганских побуждений?
— Так точно.
— Что предпринял?
— Объяснил про уголовную ответственность. Только этим двоим не страшно, бывалые детки. По информации, полученной от коменданта, совершили по прежнему месту проживания кражу…
Сорокин напомнил:
— Это не к нам, а в милицию по прежнему месту проживания. Занимаемся своими делами.
Остапчук пожал плечами:
— Я ж разве против? Оставил их у директора, это его дело, педагогическое.
Капитан глянул на часы:"
"— Согласен. Вот что. Я сегодня в ХОЗУ[6], выяснить насчет зимнего обмундирования.
— Так точно, — невпопад подтвердил сержант. И потер ухо, что служило у него знаком глубокой задумчивости.
Из неотложных дел, за которые надо было приняться немедля, срочных не было ни одного. Так что как только командование отбыло в сторону станции, решили сначала испить чайку на дорожку. К тому же Остапчуку деревенская родня снова прислала сала и чесноку. И пусть начесночиваться с утра не след, но кусок сала, да еще со свежим бородинским хлебушком, на ход ноги — это дело если не святое, то безгрешное.
Гоняя чаи, Акимов пересказал старшему товарищу подробности хлопотливого вечера, визита к Введенским — подав, правда, разговоры с Катькой, а потом и с Натальей в ключе юмористическом, да так талантливо, что Иван Саныч пару раз невоспитанно хрюкнул.
— Говорил я тебе, Серега: держись от этих двух подальше. Точнее, трех уже, Сонька тоже растет — упаси боже.
— Я так понимаю, Наталья теперь ее будет на поводке водить.
— И это кстати. Что до Пожарской, то она, по счастью, не в Кольку, трусиха, к тому же голова имеется, и наверняка в больнице не раз видела, к чему непослушание приводит.
Акимов согласился.
— Все головной боли-то поменьше, — сказал Иван Саныч, но потом, помявшись, все-таки решился высказать то, что его занимало: — Я, Серега, ничего особо смешного в этой историйке не вижу. Детки, они ж быстро растут…
— Да ты что.
— …а шить, как та же Наталья, не все умеют.
