И к папе на выходные не поедешь.
Наташка вся раздулась, как шар, и в глазищах, налитых счастливыми слезами, читались огромное счастье и готовность скорее сдохнуть, нежели хоть слово проронить — исключительно чтобы не огорчить маму! Пользуясь случаем, Колька взял у сестрицы обещание заодно и сделать уроки, приказал:
— Ставь кипяток, — и для порядка уточнил, будет ли Ольга пить чай.
— Буду, — покладисто отозвалась она, садясь за стол.
…Наташка, быстренько прикончив свою кружку, ушла к маме под бок. Сейчас повозится, как воробей, и сделает вид, что давно тут лежит.
Ольга щебетала какую-то дежурную чушь, охала по поводу распущенности молодого поколения и даже заявила, что они такими не были. Сходила второй раз поставить чайник.
Колька ждал. Гладкова, вернувшись, с подозрительной заботливостью стала спрашивать, как дела у Игоря Пантелеевича и почему до сих пор не решились переехать, и да как в целом жизнь-то?
Пожарский спокойно, обстоятельно и в очередной раз поведал, что в целом все неплохо, но в связи с некоторыми формальными проволочками не решился еще вопрос о приеме его, Кольки, на работу.
Чистая перестраховочка по поводу судимости. Папа пытается решить вопрос через местком, но пока глухо. Так что на семейном совете решили пока оставить все как есть.
— А в ремесленном-то, на работе как?
И Колька терпеливо поведал — тоже в десятый раз, — что и тут все хорошо, и. о. директора, Казанцев Семен Ильич, его старый мастер, которого уговорили начальствовать до тех пор, пока не придет кто-то на смену, с готовностью оформил его на работу.
На судимость плюнули — к тому же особо никто не рвался в преподаватели. И вот теперь Николай Игоревич нянчится с первокурсниками, а заодно ведет, как умеет, занятия по физической подготовке.
— Ну а как дела с…
— Так, хватит, — решил Колька и спросил в лоб, по-мужски: — Ну?
— Что? — отозвалась Оля с такой готовностью, что Николай понял: виновата.
— Спрошу то же, что и Сонька у меня: ты откуда знала, где они, куда пошли?
Взрослая, серьезная комсомолка Оля вспыхнула не хуже Наташки и призналась:
— Моя работа, Коля, не уследила.
Как они ее в библиотеке подцепили — ума не приложу! Ведь так хорошо спрятала.
— Что именно подцепили? — насторожился он.
— Да вот… книжку, «Манон Леско».
Николай вспылил:
— Мать, ты совсем одичала? Что у тебя за безобразия в библиотеке?
Оля, краснея, стала оправдываться:
— Коля, ну я случайно! Я ее списала уж… то есть подготовила на списание.
