Наталья, вскрикнув, кинулась к дочке обниматься, целоваться, ощупывала, проверяя, все ли у нее на месте и цело, а девчонка высокомерно-снисходительно принимала мамины ласки. Екатерина Сергеевна от всей души, с чувством пожала Колькину руку, подергала золовку за кофту, деликатно позвала:
— Ната-а-аша! Пора и честь знать. Продолжишь на улице.
— Да-да, — спохватилась та, отвлекаясь от дочки, — спасибо! Уж извините!
— Не за что, — Вера Владимировна передала Мишу его маме, — долг прежде всего… Ребята, а вы-то куда?
— Наташку отведу домой, — объяснил Пожарский.
— А я провожу, — тотчас заявила Ольга.
— Как же… — жалко встрял Акимов, указывая на стол.
Однако падчерица сказала голосом, не допускающим возражений:
— Все можно подогреть, еще вкуснее будет, — и, прихватив пальтишко, выпорхнула из комнаты.
Невеселое торжество выходило.
Вера, переведя дух, сузив глаза, посмотрела многообещающе и отвернулась.
Лишние уши убрались, уже не надо было изображать из себя уравновешенную даму, радушную хозяйку.
Ушла и дочь, которой нельзя было показывать дурного примера, как не надо себя вести в семейной жизни. От злости сводило скулы, кривился рот. Почему-то лишь сейчас бросились в глаза глупый газетный сверток, торчащий в вазе, и выеденный до капельки борщ только в одной тарелке, и толсто нарезанный хлеб, и эти чертовы крошки на скатерти! Сто раз говорила — не ломать хлеб, а если невтерпеж, то над тарелкой!
Боже, как она все это ненавидит.
И эту глупую улыбку, и виноватый, как у прибитой псины, взгляд, и мягкое выражение на лице, как у добродушной, выжившей из ума бабули. И то, что обычно к приходу с работы теперь все выметено, прибрано, приготовлено, теперь не умиляет, а приводит в бешенство! То ли от неимоверной усталости, то ли из-за глупости всей ситуации — ведь впервые решили отпраздновать годовщину свадьбы, и все сразу через… то есть насмарку, или даже от того, что маячила тут эта… Сергеевна! Ну вот бывают же такие люди, которые неприятны не потому, что что-то тебе сделали, а так…
Захотелось просто уйти в комнату, хлопнув дверью, но надо же сунуть в его глупую морду этот глупый подарок, новенькую американскую бензиновую зажигалку фирмы «Зиппо».
Кстати, где она?
Вера, с отвращением отвернувшись, полезла в сумочку — а когда повернулась, перед глазами маячил невероятный, роскошный, яркий букет. Вот это да! Сто лет, а то и никогда такого не видела.
