Непросто было выстроить всю цепочку пособытийно — спровоцировать неоднократные избиения со случайным уведомлением старших, потом особо активную темную, далее — поход к растяпе-директору… и какой дурачок доверил этому выжившему из ума рулить малолетними урками? Из них более или менее с головой были двое — сержант и поммастера Пожарский, комендантша Раиса — дурочка благостная, только охала да беспокоилась за «деточек», чтобы жили в тепле да без «тараканчиков». Сержанта отцепить просто — у него свои дела в районе, а Пожарский хоть и умный, бывалый — по морде видать, — но ни терпения, ни опыта не имеет.
Такому понуди минуту-другую, повторяя одно и то же по кругу, — сам отвалится.
Предсказуемо директор Казанцев пытался поговорить по душам с малолетними урками, понятно, что псих Бурунов не мог не вспылить. Все сложилось как надо, каждый дурачок исполнил свою партию, не фальшивя, — но рассыпалось построенное как карточный дом. Вспыльчивость эта, нервы ненужные — сколько он с ними боролся, а все пусто.
Теперь надо бежать — а куда? Без документов, без барахла — ну, допустим, это можно купить, денег-то немерено.
Максим скривился — да, с деньгами дурно получилось. Брать он эти червонцы не собирался, идея была в том, чтобы подбросить их аккуратно обратно после того, как Бурунова и его прихвостня увезут. Ну а там, пока суд да дело, им самим такую бубну выбьют — на всю жизнь запомнят, каково это, да будущим детям накажут. Если после всего смогут их заделать, конечно.
Так к делу. Куда теперь… Перебирая в голове различные варианты, Максим на нервах впал в полусон, полузабытье и очнулся уже на вокзале. Выскочив из электрички, он некоторое время постоял в нерешительности, потом, плюнув, принял решение, которого давно не желал принимать."
"А тут как на заказ показался из-за угла трамвай, идущий в нужном направлении… Уставшая кондукторша то ли в самом деле спала, то ли сделала вид, что ей все до фени, так что Хмара бесплатно проехал несколько остановок.
Далее — два квартала в сторону кладбища, поворот в куцый переулок, зажатый между рынком и стеной старого монастыря, давно переоборудованного под жилтоварищество. Теперь за угол, к торцу бывшей трапезной, откуда вниз шли несколько ступенек и располагалась дверь в котельную. Она как бы была на запоре, и написано было про то, что посторонним вход воспрещен.
Хмара, потянув, отворил ее и, пройдя по коридору, оказался в самом котельном зале.
