– Эти слова Линдси произнес совершенно спокойно. На его лице промелькнула улыбка, но потом лицо снова стало серьезным. – А ты, значит, гений математики.
Юмор не помог. Диринг сжал кулаки, тщетно пытаясь подавить свой гнев. Понимая, что его обвинения не слишком правдоподобны, он не мог отступить, потому что был бессилен понять свою жену. А Линдси легко сходился с женщинами, и любовные истории следовали за ним по пятам еще с Итона.
– Ты ожидал застать Шарлотту в моей постели? – уточнил Линдси. – Не верю, что ты серьезен.
Диринг сверлил глазами друга, но не ответил. Этому человеку явно жить надоело, если он вслух выдвигает подобные идеи. Диринг покосился на массивную кровать со смятыми простынями. Линдси мог быть кем угодно, но предателем? Нет. В глубине души, где Диринг бывал честен с собой, он отказывался верить, что друг мог совершить такое деяние. Он позволил эмоциям взять верх над здравым смыслом. Мало-помалу здравомыслие вернулось, и Диринг потряс головой. Похоже, неспособность разгадать свою жену заставила его в одночасье поглупеть.
– Я склонен трактовать твой сегодняшний поступок как острый приступ мозговой лихорадки. – Линдси завязал пояс халата и босиком прошлепал к звонку. Не успел он отпустить шнурок, как в дверях возник слуга, который, вероятнее всего, ждал за дверью, когда буйный визитер начнет ломать мебель. – Принеси кофе. – Отпустив слугу, Линдси жестом указал на кресла в смежной гостиной. – Давай сядем. Надеюсь, там тебе будет удобно? – Линдси всем своим видом выражал насмешливый сарказм, но тем не менее Диринг пошел за ним.
Они устроились в гостиной, и через минуту принесли поднос с дымящимся кофейником, хрустящими булочками и банкой апельсинового джема. Понимание собственной глупости остудило гнев Диринга. Он взял булочку, но не откусил ни кусочка.
– Я совершил серьезную ошибку, – еле слышно пробормотал он.
– О чем речь? – Линдси с ожиданием смотрел на друга.
– Я по уши влюбился в свою жену. – Диринг растерянно кашлянул. – И дело не в том, что меня поразила ее красота.
Тогда я мог бы объяснить свой поступок слепой безрассудной страстью. Но теперь, прожив рядом с ней некоторое время и лучше узнав ее, я испытываю к ней истинное глубокое чувство.
Линдси издал странный звук, больше всего похожий на сдерживаемый смех.
– Это усложняет дело. Скажи, а ты сообщил жене об этом злодейском деянии? – Теперь Линдси засмеялся открыто.
Вопрос оказался кстати.
– Я не могу. – Диринг бросил на стол смятую булочку и пулей вылетел из кресла.
