Я могу ошибаться, но мне кажется, что преступник воспользовался отмычкой на основе разрыв-травы. Мою печать буквально… разворотило. Для создания такой отмычки нужен очень опытный чародей, но использовать готовую может любой, обладающий силой. Вы думаете, что попытка взлома связана с убийством… Ивана Григорьевича?
Перед именем ректора она сделала небольшую паузу, и Аверин это отметил.
– Да, я почти уверен в этом. Согласитесь, было бы странно, если бы эти события оказались простым совпадением.
Тем более что ключ от Хранилища похищен. Думаю, вам это известно.
Она посмотрела на сыщика с недоумением. Но, помолчав, сказала:
– Вы правы. Вы хотели узнать что-то еще?
– Конечно. Вы просто кладезь бесценной информации.
– Я вас слушаю, – сказала она, проигнорировав комплимент.
– Отлично. Тогда расскажите мне, если вас не затруднит, что за заклятие для лечения Ивана Григорьевича вы использовали вечером перед взломом? Новое? Какое-то особенно сильное?
– С чего вы взяли?
Судя по всему, в подробности расследования Наталью Андреевну никто не посвящал.
Поэтому вместо ответа Аверин спросил:
– Как вы думаете, после вашего лечения он мог какое-то время ходить самостоятельно?
– Ах вот оно что… – вздохнула она, – не знаю. Может быть. Дело в том, что в тот вечер его мучили очень сильные боли. Поэтому я усилила заклятие отваром и пластырями. А еще… я все-таки уговорила Ивана Григорьевича на укол морфия.
Я тщательно рассчитала дозу, к утру действие препарата должно было полностью прекратиться. Но ему нужно было выспаться. Ректор из-за болей несколько суток не мог нормально заснуть.
Первый раз за весь разговор в ее голосе появился намек на эмоции. Аверин отметил и это.
Морфий. Что же. То, что ректор ходил на своих ногах и странно себя вел, вполне можно было объяснить действием морфия. Но, к сожалению, попытку взлома Хранилища это не объясняло. Убийство – тоже.
– Подскажите, вам известно что-нибудь о чародейских техниках, способных заставить человека выполнять задания чародея, а потом совершенно забыть об этом? Но при этом, чтобы жертва заклятия выглядела вполне обычно и не вызывала подозрений? По крайней мере, серьезных.
– Хм… дайте подумать… – Она взяла бокал и пригубила его. Потом наколола на вилку кусочек сыра и отправила его в рот, показав на мгновение идеально ровные белые зубы.
