– Давайте присядем, – проговорил Аверин и оглянулся на Сакиркина, который, заняв место напротив проректора, вел с Натальей Андреевной оживленную беседу.
– Да, и я, с вашего позволения, закажу что-нибудь. Всегда хотел попробовать, чем кормят в преподавательском буфете. – Лучков жизнерадостно рассмеялся.
– А разве вы не были тут после экзаменов на среднюю и высшую? – поинтересовался Аверин.
– Ох, что вы, нет. Инесса так измотала меня, что я спал почти сутки, а еду мне Владимир приносил прямо в номер.
Вы ведь знаете, что я сдавал на высшую с Владимиром?
– Нет, но с удовольствием послушаю эту историю.
– О, я бы тоже послушал, из первых рук, – раздался за спиной Аверина знакомый голос. – Я не был тогда проректором и не видел этого, ставшего поистине легендарным, боя, хотя и весьма наслышан.
Аверин обернулся, а Лучков вскочил и низко поклонился:
– Алексей Витальевич, как я рад вас видеть! Сейчас, погодите-ка… я принесу вам стул.
– Он отошел от столика в поисках свободного стула.
– Вы разве не… – начал было Аверин, но Меньшов с улыбкой приложил палец к губам.
– Всё в порядке. Меня отпустили на завтрак, с условием, что через час я вернусь на капельницы. Никто не должен знать, что мне стало плохо.
Аверин покачал головой:
– Надеюсь, то, что вы делаете, того стоит.
Но я не буду читать вам морали, с этим отлично справится Диана.
Подошел Лучков со стулом и любезно поставил его так, чтобы Меньшову было удобнее сесть. Стоило только проректору занять свое место, как рядом появился официант.
– Рисовую молочную кашу, пожалуйста, – сказал Меньшов и со вздохом добавил: – И компот. У вас должен быть компот из шиповника, так мне сказали.
– Сию же минуту приготовим, – поклонился официант и повернулся к Лучкову.
– Я тоже, пожалуй, выпью компот, из солидарности, – сказал следователь. – Только мне еще яичницу с сыром и беконом. – Он обернулся к Меньшову: – С вашего позволения, молочную кашу я не смогу съесть даже из огромного к вам уважения.
Колдуны переглянулись, и все трое рассмеялись."
