Я наказал Петровича сообразно его серьезному проступку, более ничего.
В чем-то Вознесенский прав. Его действия хоть и были, на взгляд Аверина, излишне жестокими, но вполне укладывались в рамки обычной колдовской практики. Но именно потому что такая практика была «обычной», никто и не обратил когда-то внимания на специфические наклонности Рождественского. Да и разве сам Аверин совсем недавно, не потрудившись разобраться, не наказал Анонимуса, пусть менее жестоко, но все же… ни на миг не усомнившись в своей правоте и праве.
– Вы, случайно, не извинились перед Петровичем, когда узнали, что он всего лишь выполнял распоряжения, данные ректором? – без всякой надежды уточнил Аверин.
– Извиняться? Перед дивом? – Вознесенский с усмешкой сузил глаза. – Да вы большой шутник, Гермес Аркадьевич. Я говорил уже, даже мой прямой приказ покинуть пост не стал бы для Петровича достаточным оправданием. Потому что он служит не мне и даже не ректору. Он служит Академии. Его единственный закон – Высший приоритет. И никому из дивов не следует об этом забывать.
* * *Поминки начались с минуты молчания. В задрапированном черными занавесями и фестонами зале буфета собралось около двухсот человек – основной преподавательский состав, профессора, администрация. Интересно, дочь Меньшова тоже здесь? Или она в столовой, вместе с обслуживающим персоналом? Классные дамы обычно не допускались сюда.
Принесли горячее. Аверин поблагодарил официанта и принялся за еду, не переставая наблюдать за присутствующими. Атмосфера потихоньку становилась всё более непринужденной.
Люди начали вставать, подходить к другим столам, что-то обсуждать. Зал наполнился шумом.
Аверин закончил с едой, огляделся по сторонам и нашел взглядом Меньшова. Тот сидел на диванчике возле стены и о чем-то оживленно беседовал с мужчиной средних лет в профессорской мантии. Его дочь находилась рядом. Интересно. Возможно, удастся поговорить с ней наедине, хотя сейчас это представлялось затруднительным. Ничего, поминки – дело долгое. Да и не она главная цель.
Аверин продолжил оглядывать зал и наконец обнаружил, кого искал. Наталья Андреевна сидела за двухместным столиком у окна. Одна. В руках у нее был бокал с чем-то темным – коньяк или бренди. Отлично. Аверин взял свой бокал с компотом, поднялся и направился к ней.
Появление Аверина, судя по всему, вывело проректора из глубокой задумчивости. Она отставила бокал и воззрилась на подошедшего.
– Я бы хотел задать вам несколько вопросов и попросить совета.
