Я очень привязалась к нему. Это для него я каждый день по шесть часов горбатилась над книгами. Для него разыскала и спрятала в Саду Королевы тяжеленный жезл, чтобы держать его по очереди в вытянутых руках, укрепляя мышцы кистей и плеч. Для него снова и снова запрыгивала на одной ноге на каменные скамейки, повторяла раз за разом стойки и выпады. Для него погружалась в себя, лаская изрядно подросший за эти месяцы теплый шерстяной клубок моей магии. Тиану стал моей семьей вместо той, которую я так рано потеряла и которой мне так не хватало.
Он заполнил пустоту в моей душе. Ему я могла рассказать все на свете — ну почти все, найти у него одобрение и утешение. Иногда по моей просьбе он превращался в единорога, и я скакала на нем по лесным тропам и зеленым лугам. Иногда мы со смехом гонялись друг за другом по отмели.
И все же мне казалось, что прекрасный блондин старается держаться от меня на расстоянии. Во время тренировочных поединков Тиану никогда не удерживал меня в захвате дольше, чем нужно. Если мы падали на землю, он немедленно отодвигался в сторону.
Я пыталась снова заглянуть в его голову и понять, почему он сторонится, но Ти прятался за ментальным щитом, лукаво поглядывая на мой наморщенный от мыслительных усилий лоб.
Единственной формой близости, которую он позволял мне, был ритуал по уходу за волосами, устраиваемый нами после каждого купания. Сначала мы садились рядышком обсыхать на бревно, уже отполированное нашими задами до блеска. Затем друг поворачивался спиной ко мне, и я бережно расчесывала его длинные светлые волосы костяным гребнем.
Потом спиной поворачивалась я, и он разбирал и аккуратно распутывал мою русо-рыжеватую гриву. Мне ужасно нравился этот процесс, к тому же мы решили, что, если принцесса начнет вставать по утрам с колтунами на голове, это вызовет уйму ненужных вопросов.
Синий цвет, кстати, с волос Тиану уже почти сошел, оставив на нескольких прядях легкий оттенок голубизны. Иногда, чтобы подразнить Ти, я начинала рассуждать вслух о странной связи голубого цвета и мужской ориентации, наблюдая сквозь ресницы, как блондин краснеет, а по его скулам ходят желваки.
Ти грозился меня отшлепать, но я не боялась — все равно на самообороне он продолжал меня бить, лупить, катать, бросать, швырять и пинать как хотел. Так что хуже уже было некуда. И однажды я все же доигралась — взбешенный намеками парень схватил меня в охапку, запустил руку в волосы на затылке, заставив запрокинуть голову, и впился поцелуем в губы.
