И, наконец, уезжать было страшно. Я помнила, что возвращались обратно не все…
Обычно спокойный и хладнокровный Повелитель Арденариэль тоже был не в своей тарелке.
Когда Ару казалось, что я его не вижу, принц смотрел на меня тоскливыми глазами. Иногда его взгляд делался просто больным. Он притащил мне несколько амулетов на все случаи жизни, мешочки с редкими лекарственными эльфийскими травами и пояс с дюжиной изящных магически заговоренных кинжалов для метания — сам пояс был почти невесомым, но взятый оттуда нож удобной тяжестью ложился в ладонь.
А после использования сам возвращался в ножны.
Еще Повелитель взялся подобрать для нас с Тиану пару неприметных выносливых коней. Арден же продумал до мелочей все, что касалось пребывания в стенах обители святой Цецилии наших Эриса и Эмита. Пара замаскированных под купцов эльфов должна была поселиться неподалеку, чтобы в случае чего помочь братцам. И эти же эльфы должны были обеспечивать остроухих проглотов кормежкой — монастырская кухня вряд ли бы выдержала набеги ушастой вечно голодной саранчи.
Наконец, Шон лично поставил на эльфов щиты, запитав их от себя, а Арден выдал им амулеты связи и на всякий случай детекторы ядов и приворотных зелий.
Отправляться в гости к великомученице Цецилии братцам предстояло завтра, а сегодня вечером в замке был прощальный бал. Эльфов и прочих «посторонних» на него не пригласили, так что я собиралась смыться пораньше, сославшись на усталость от сборов и волнение перед дорогой.
В действительности у нас были запланированы очередные ночные скачки по заснеженным полям наперегонки с ветром и луной."
"Я обвела взглядом зал. Все же это был мой последний вечер во дворце, хотя вряд ли мне придет в голову сильно скучать по здешнему бомонду. Слишком громкие голоса, слишком яркие наряды, слишком ограниченный круг интересов… Кстати, кузен Ру, к удивлению всего Двора, после знакомства с лордом Шэрном переменился в лучшую сторону.
Сейчас он ходил, взявшись за руки, с одним из молоденьких придворных. Я посмотрела на ауры — никакого принуждения. Союз был абсолютно добровольным и, похоже, счастливым. Дядя Фирданн рвал на себе волосы — единственный сын, и такое!
Моя остроухая разведка донесла, что у Ру с дядей состоялся громкий разговор, перешедший в шумный скандал.
